Посох для чародея

вылились в злость и раздражение. Я уже не владел собой, хотел ось лишь, чтобы меня оставили в покое.
— В таком случае я требую поединка. Мрон! Ну что за напасть?!
Я обернулся и остолбенел. Напротив стоял игарский рыцарь Шед, которого я видел в зале. Невысокий, худощавый, совсем не гигант. Я крупнее и выше, но он умудрялся каким-то образом смотреть на меня сверху вниз. Кпд у него был грозный: взгляд темных глаз холоден как кусок льда, в глубине зрачков пляшут все демоны преисподней. Руки в латных перчатках сжал в кулаки, из-за плеча угрожающе выглядывает рукоять длинного меча. Блики и отблески фонарей играют на блестящих металлических пластинах доспеха.
В груди разлился мерзкий предостерегающий холодок, но я уже слишком разозлился, чтобы сдержаться.
— Парень, отстань от меня,- устало вздохнул я.- Иди, выпей вина, повеселись, пообщайся с девушками…
Но тут же понял, что выбрал неправильный тон. Лицо рыцаря стало жестче, злее, он упрямо вскинул го-лову, пытаясь просверлить меня взглядом. Руки скрестил на груди: говорят, это жест отрицания и нежелания слушать оппонента.
— Сэр отказывается от поединка? — его голос скрип-пул, как железо по железу.
— Отказывается,- кивнул я.- Делать мне больше нечего, как смывать кровью мнимую обиду какого-то…
Он меня не дослушал. Ухватился за рукоять меча и потянул вверх. Я завороженно смотрел, как медленно пыходит из ножен узкая полоска блестящего металла. сердце бешено застучало в груди, испуганно ударилось о ребра. Жутковатая картина: меч невероятно длинный и острый, по всей длине клинка пляшут красноватые блики. Таким легко перерубать толстые железные пруты, резать тончайшие волоски на лету, а также отсекать чьи-то дурные головы. Шед держал его легко, словно перышко, но я-то знаю, сколько может весить такая игрушка. Необученный человек и минуты не продержит па весу, мышцы не выдержат.
— В таком случае… — с легкой усмешкой сказал он.- Я вынужден буду зарубить вас, как свинью или пре ступи ика, сэр.
— Что за дикость,- скривился я. Говорить старался спокойно, ровно, но по спине потек холодный пот, страх выморозил внутренности. С этого парня станется зару бить меня при всех.- Мы ведь цивилизованные люди Лучше выпьем, поговорим про оружие, женщин, воо ще за жизнь и забудем обо всем.
— Честь рыцаря можно восстановить лишь в бою, ответил он.
Меч он держал на вытянутой руке, острый наконе ник почти упирался мне в грудь. Я отчетливо ощутил мертвенный холод металла, тут же представил, как эта железяка легко пробивает мою кожу, с хрустом кромса ет ребра, впивается в такое горячее и пока еще бьющее ся сердце. Меня передернуло, я отшатнулся от рыцаря выставил руки перед собой.
— Чем я тебе не угодил, парень? — спросил я со страхом.
— Вы попрали честь дамы, сэр,- ответил Шед. Глаза холодные: уже высматривает, куда бы всадить клинок, и шею или в живот.- Рыцарь обязан защищать женщин, а также слабых и беззащитных.
— Кого же я успел так обидеть? — удивился я. Маска беспристрастности спала с рыцаря. Красивое
лицо Шеда исказила гримаса ярости, он зло сплюнул на меня посмотрел как на мелкую противную тварь, па ука или змею.
— Леди Кларисса сказала мне, что вы гнусно овладе ли ею, сэр,- рыкнул он, меч угрожающе качнулся в мою сторону.
Я едва не вскрикнул — острый металл прошелестел волоске от моей щеки,- отпрыгнул назад, спиной упе
ся в бортик бассейна. Холодные брызги попали за….
ворот, побежали быстрыми жучками по спине.
Вот так и отказывай женщинам! Сначала обзовут дураком, а потом, чтобы отомстить за унижение, натравят На тебя какого-нибудь идиота или фанатика, ревнителя чистоты и целомудрия.
— Ложь! — воскликнул я.- Она солгала.
Драться не хотелось: какие у меня шансы в бою с профессиональным рубакой! А Шед — профессионал, это видно по четкости движений, по легкости, с какой он орудует длинным как шест мечом. Можно, конечно, бросить плетение, чтоб разрушить клинок, но это лишь
отсрочит бой и еще больше обозлит игарского рыцаря.
— Нет, не ложь!
Из-за спины Шеда выскочила Кларисса. Я чуть не присвистнул. Вот это да: лицо красавицы в красных пятнах, царапинах, глаза заплаканные, растрепанные полосы торчат во все стороны длинными космами, пла-тье грязное, изорванное. Она что, сама себя так? Для правдоподобия, что ли? Вот… нехорошая женщина.
Она указала на меня дрожащим пальцем, всхлипнупо щекам ручьями потекли слезы.
— Этот человек обесчестил меня! — заверещала она.- Он заманил меня в темное место в саду и там домогался. А когда я отказала, то грубо изнасиловал!
Интересно, подумал я отстраненно, а что, можно изнасиловать нежно? Мрон! Никогда