Посох с проблемами

всяком случае, так думала вторая жена главы клана Нордов, со слезами на глазах поглаживая свой живот. Это будет уже второй ребёнок, которого она не сможет уберечь, даже если отдаст свою жизнь и бессмертную душу. ….. франческа Норд молилась прародителям лишь об одном, чтоб никто не пустил в эту мясорубку Ди. Пусть хоть он выживет!
Но ее молитвам не суждено было сбыться, ослепительной на фоне чернильно-Черного разрыва вспышкой телепорта над поместьем появилась Швея. Древняя из клана Арс, частью которой недавно стал ее сын. Несколько тварей мгновенно устремились к новой цели, но существо, по другому ее было не назвать, отмахнулось от высокоуровневых чудовищ, как от мелкой мошки, махнув ажурной косой. Цепь, прикреплённая к концу рукоятки, очертила широкий круг, просто стирая из мироздания мешавших хозяйке тварей.
Швея, окинув взглядом абсолютно равнодушны светящихся глаз руины внизу, на секунду встретилась с женщиной взглядом и так же быстро перевела свой страшный взор на горизонт, где начиналась дыра. Жизни и борьба жнецов ее не интересовали, как и самих жнецов никогда не интересовала возня низших рас. Потому, не прошло и парысекунд, как Швея устремилась к краю разрыва, забирая с собой надежду на выживание.
— Госпожа Норд? — вдруг раздался практически над ухом веселый девичий голос. Обернувшись, женщина увидела улыбающуюся полосато-розовую девушку-Мастера, известную по всей призме, — Идемте, вместе выживать удобнее.
— Как..? — ошарашенно переспросила мать одной трети швеи.
— Ну так входящие-то работают, — пожала она плечами. — Если не справится Швея, призме все равно ржопа. Но… — Девушка обвела рукой руины поместья, где то здесь-то там вспыхивали переходы, — Если справится — вместе мы вполне сможем продержаться до ее победы. Главное, чтобы потом нам та победа боком не вышла…

Дьеннис:
Последний ослепительно-белый стежок растворился в нормальной голубизне, и в ментале стало тихо-тихо. В первую секунду я ничего не понял, и не почувствовал, кроме облегчения.
А потом в размаху приложила ощущением какой-то жуткой пустоты и неправильности. Я все еще был частью сущности Швеи, но…
«Тай? Фил?» — позвал я, внутренне леденея от ужаса.
Равнодушная тишина и пустота.
И тогда я уже заорал в голос!
— Вашу мать! Дура ржавая, а ну вернись немедленно! Ты, козел мифрилловый! Не смей!
В ответ лишь легкое удивление и раздражение от… сущности. Она, кажется, впервые полностью осознала себя и больше не собиралась распадаться на какие-то части — с какой стати? Надо закончить здесь работу, ликвидировать тех жнецов, что генерируют разъедающую призму энергию, можно вместе с частью пространства, где они скопились, и уйти в свой план через последний разрыв, зарастив его снаружи.
Таири и Филициус растворились в этой чужой и холодной сущности без остатка, их больше не было. Совсем.
Когда я это понял, душу резануло такой болью, что я задохнулся. Как же… нет… как же я теперь без этих ненормальных… сумасшедших… чокнутых… идиотов?!
Они ведь знали, что так будет. Что это даже страшнее, чем просто умереть. Но пошли на это ради… меня. Моих близких.
Моя боль, похоже, не понравилась Швее. Я почувствовал, как рвется ментальная связь и меня буквально выталкивают, вышвыривают из себя. Еще вдох и я с полузадушенным хрипом покатился по дорожке поместья, выпав из светящегося силуэта Швеи.
Кашель раздирал горло, от недостатка воздуха слезились глаза, я с трудом различил, что отбросившее меня существо просто уходит. Оно было не похоже ни на Таири, ни на Фила — ненормально высокий, чуть ли не трехметровый, тонкий силуэт в сером бесформенном балахоне, без лица и вообще словно без конечностей. Силуэт ярко светился на ментальном плане, а в физическом мире напоминал невнятный клок тумана.
Уходит… уходит… яростное отчаяние буквально подбросило меня и я даже смог встать на дорожке, неуверенно покачиваясь.
— Ржавый Хрен тебе в грызло, — злость переполнила до краев и трансформировалась в ту самую ослепительно-белую нить, которую я прежде мог сотворить только будучи частью Швеи. — Не уйдешь. Я тебе их не отдам!
Сам не понял как раскрутил эту нить над головой и стремительная петля змеей метнулась вслед уходящему существу, резко опутало его сияющими кольцами и дернула…
Я еще успел почувствовать искреннее недоумение и удивление чуждого этой призме сознания. Как если бы муравей на лесной тропинке, мимо которого шагнули и из чистой милости не раздавили, увеличился до размеров льва и прыгнул на спину.
Мир взорвался. Больно-больно-больно! А потом темно.