Были взлеты, были и падения, но ты все идешь, конца твоего пути еще не видно. Куда-то стремишься, чего-то хочешь, но как ты понял, твои желания, они лишь твои. А в то время как ты хочешь творить, твои враги хотят уничтожать, и преступной халатностью будет промедление и отрицание проблем. Что ждёт тебя при столкновении с проблемами, пришедшими из чрева бездны?Пришёл час дать отпор, или же «Ещё не настало время»?
Авторы: Тартаров Радислав
Эван Гатсинг и что-то втолковывал ему, но затем отошел в сторону, так как Лука от него отмахнулся. Моим секундантом был Зигфрид, который предлагал выступить вместо меня, на что я чуть не послал его куда подальше. Ко мне подошла графиня, но я махнул рукой, не став слушать, что она говорит. Судьями поединка выступили Алан Бонвиль и человек из сопровождающих баронета.
Мы встали напротив друг друга, и по окончанию отсчета, извещающего о начале боя, я принялся действовать. “Трясина”, и не успевший добежать пары метров до меня Лука, преодолевший за секунду лишь восемь метров, по колено погружается в кипящее болото. Далее накрываю его печкой, а на себя накидываю купол.
Хорошо, что успел, ибо в следующее мгновение в него что-то прилетело, и нечто очень опасное, так как бахнуло знатно, и щит уже был практически схлопнувшимся. Но печка уже запустилась, и баронет, каким-то образом выбравшийся из болота, стоя на нем и не увязая в земле, попал в средоточие огненного вихря. Вокруг него моментально образовалась водная защита.
Когда я уже думал, что действие “загробной печки” закончится раньше, чем исчезнет его щит, водный купол, окружавший баронета, рассеялся, и в следующую секунду раздался душераздирающий крик. Но только я решил, что ему конец, водный поток ударил в огненный купол, практически смыв его, потушив огонь и остудив дымящегося баронета. И когда волна сошла на нет полностью, перед нами предстал обгоревший Лука Моуби с почерневшей кожей, но все еще живой и визжащий.
Глянув в сторону того, кто пустил волну, увидел мужика, который выступал судьей со стороны баронета. На вытянутых руках он держал амулет, что сиял синим цветом и постепенно затухал. Мужик был не особо колоритный, один из сопровождающих Луки, но, присмотревшись повнимательнее, я понял, что персонаж явно непростой.
– Не хотите объясниться? – спросил я, обращаясь к нему. – По какому такому праву вы вмешались в дуэль, которая должна была окончиться смертью одного из нас двоих? – говоря эти слова, дал приказ всем раксам прибыть к нам и Баллу встать возле меня и приготовиться к бою.
Поначалу хотевший что-то сказать мужик прервался на полуслове и начал наблюдать, как спрыгивающие с замковых врат раксы стали бежать к нам. Они при этом издавали воинственные рыки, скорее всего, чувствуя настроение Баала, а тот в свою очередь вышел чуть вперед, сверкая горящими глазами, с окутанными зеленым пламенем руками.
Сопровождающие баронетов хотели было схватится за оружие. Да и сам Эван Гатсинг, который находился возле павшего Луки и прикладывал нечто, издающее светло-зеленое мягкое свечение, к пищащему что-то баронету, тоже подпрыгнул и намеревался схватиться за свой меч. Но потом тот самый мужик голосом, которым он в принципе не мог обладать, гаркнул.
– Стоять! – убийственная духовная волна, немного придавившая нас всех, а также зацепившая химер. И если сопровождающие баронетов и они сами замолчали, то раксы начали издавать воинственное рычание, ибо приняли эту духовную волну как вызов. Тут без моего вмешательства рыкнул Баал, и все они как один замолчали.
Мужик подошел к молчавшему и серьезно смотревшему на меня Эвану Гатсингу, поравнявшись с ним, смотря на меня опустился в поклоне и проговорил:
– Господин, прошу пощадите. Мой господин недавно переболел, а после сегодняшнего вина его ослабевший организм, видимо, не справился с нагрузкой, и алкоголь очень сильно пошатнул его разум. Прошу, не губите, проявите милосердие как к нему, так и ко всем нам!
– Кто ты, воин? – спросил я у него, а в том, что он воин, я был уверен.
– Гут, по прозвищу Молчаливый. Я сир, назначен его благородием бароном Лурдом Моуди старшим охраны в сопровождении его благородия баронета Луки Моуди. Прошу, не губите, ваше могущество! Его благородие Лука Моуди младший и единственный выживший сын его благородия барона. Кроме него наследовать баронство некому, и его благородие барон Лурд Моуди обязательно оценит столь великодушный жест и будет весьма благодарен тому, кто оставил в живых его сына и наследника. И тем самым вы пощадите сердце его матери, которое несомненно разорвет весть о кончине ее плоти, что еще недавно лежала под сердцем.
– А где его братья?
– Двоих его братьев война забрала, оставив его, младшего, горячего, убитого горем и иногда не думающего о последствиях, и молодых сестер, что еще оплакивают старших почивших в бою братьев.
О как стелет, хитрец, на жалость давит, но в его словах есть резон. По идее я должен закончить начатое, но, когда я посмотрел на сильно “загоревшего” Луку, меня начало отпускать. За слова свои поганые, я думаю, он уже поплатился.
– Оставлять в живых того, кто называл меня грязью, а оклемавшись будет
