Лорен Холбрук, сирота, воспитанная епископом и его женой в самых строгих правилах, и Джеред Локетт, известный повеса и прожигатель жизни, встретились при весьма неожиданных обстоятельствах Смогут ли они понять, что их встреча не случайна, что они созданы друг для друга? Сумеют ли удержать птицу счастья, которая мало кому дается в руки?
Авторы: Сандра Браун
теперь тебе есть о ком заботиться. У нас еще будет время поговорить. Я буду тебя ждать, а теперь мне пора.
Мама все удаляется и удаляется от нее. Лорен не может ее отпустить. Она так долго мечтала увидеть ее, поговорить с ней.
Она протягивает к матери руки, но какая-то сила удерживает их. Лорен сопротивляется, но не может справиться с этой неведомой силой.
– Мама! – кричит она, но прекрасная женщина исчезает.
В один из дней Лорен попыталась открыть глаза, но боль слишком сильна, и она не может с нею, справиться. Она слышит приглушенные голоса, но не понимает слов. Так трудно сосредоточиться.
Кто-то берет ее руку. Прохладные губы легко касаются ее лба. Палец нежно скользит по ее ладони. Все это приятно, но она еще не в силах это выдержать. И Лорен снова уходит в мир грез.
Но теперь сны неприятные. Она видит и сразу узнает Джереда, хотя он кажется другим, незнакомым. Он стоит, облитый ослепительным светом, и все его тело излучает золотое сияние. Он обнажен, если не считать сандалий, кожаные ремешки обвивают его мускулистые ноги до колен. Он держит меч и маленький круглый щит. Джеред похож на спартанского воина. У него чеканное лицо с жесткими чертами. Его мужское естество поднято и напряжено, и только одно оно кажется живым. Он стоит неподвижно. Лорен робко приближается к нему, почти напуганная суровым выражением его лица.
Как он красив. Она протягивает руку, чтобы коснуться его, но в ужасе отскакивает. Он не настоящий, не живой, он не человеческое существо. Это статуя, изваянная из камня, прекрасное лицо отражает разлитый вокруг яркий свет.
Позади Лорен раздается ужасный смех, от которого у нее поднимаются волосы на затылке и все тело покрывается мурашками. Она оборачивается и видит Оливию. Волосы на ее голове торчат во все стороны и шевелятся, как у горгоны Медузы. У нее жесткое, некрасивое лицо. Лорен кричит, но Оливия только сильнее смеется, широко раскрывая рот.
Лорен снова кричит, отбиваясь руками от кого-то, кто хочет схватить ее. Она крутит головой из стороны в сторону, стараясь не смотреть на дикое существо, преследующее ее.
И вот снова провал в черноту.
Подниматься на поверхность было тяжело, но, начав всплывать, Лорен уже не могла остановиться. Там, по другую сторону двери, была жизнь, с которой она рассталась на полу пещеры. Теперь все это вернется. Ей надо только открыть дверь и вспомнить все, что она так хотела забыть. Это немыслимо. Она еще недостаточно окрепла для этого. И все же ей надо возвращаться к жизни. Сейчас же. Лорен открыла дверь.
Она увидела потолок комнаты Джереда в «Кипойнте». Шторы на окнах были задернуты, защищая ее глаза от слишком яркого света, – она догадалась об этом, увидев золотистую светящуюся полоску между шторами. У противоположной стены большой платяной шкаф. Лорен медленно повернула голову. Откинувшись на спинку кресла, у ее кровати сидел Джеред.
Значит, он не умер! Он жив! Ей хотелось кричать от радости. И тотчас же Лорен поглотило чувство вины – ее счастье означало несчастье других людей. Ведь тогда Курт застрелил Руди. Глория! Дети!
И все же Лорен не могла отвести полный любви и удивления взгляд от того, чьей женой она была. Джеред спал, свесив руки с подлокотников кресла. Что-то знакомое… Да, точно, на похоронах Бена. Джеред ехал в коляске, небрежно свесив руку наружу, и Лорен тогда подумала, как, наверное, сильна и надежна эта рука. Как давно это было. Она подняла глаза на его лицо, и сердце ее сжалось от тревоги. Джеред выглядел исхудавшим и усталым. Щеки его запали, лоб пересекали глубокие морщины, такие же морщины шли от крыльев носа к углам чувственного рта. Под глазами залегли глубокие тени, на щеках и подбородке многодневная щетина. Одежда мятая и в каких-то пятнах. Что с ним случилось?
Ей захотелось протянуть руку и убрать прилипшие ко лбу пряди волос, в которых блестели серебряные нити.
Дверь медленно отворилась, в комнату вошла Глория с чайным подносом. Она закрыла за собой дверь, взглянула на Лорен и радостно воскликнула:
– Gracias a Dios! Слава Богу! Лорен, ты пришла в себя!
Джеред выскочил из кресла, пытаясь сбросить остатки сна. Пошатываясь, он подошел к кровати и встал рядом с ней на колени, с тревогой вглядываясь в лицо Лорен.
– Джеред! – выдохнула она.
– Дорогая. – Он крепко сжал ее руки, словно не собирался вообще никогда их выпускать. – Как ты себя чувствуешь?
– Как, ты думаешь, она может себя чувствовать? – вмешалась Глория. – Она голодна, слаба, и, вероятно, у нее все еще болит голова.
Лорен переводила взгляд с Джереда на Глорию.
– Руди? – с тревогой спросила она. Из ее глаз выкатилась слезинка и побежала по бледным щекам.
– Он почти такой же инвалид, как ты, – бодро
