Лорен Холбрук, сирота, воспитанная епископом и его женой в самых строгих правилах, и Джеред Локетт, известный повеса и прожигатель жизни, встретились при весьма неожиданных обстоятельствах Смогут ли они понять, что их встреча не случайна, что они созданы друг для друга? Сумеют ли удержать птицу счастья, которая мало кому дается в руки?
Авторы: Сандра Браун
волос на голове, его старомодные пышные бакенбарды свисали до крыльев мясистого носа. Он смотрел на Лорен добрыми, улыбчивыми глазами, казалось, понимая, в какой неловкой ситуации она оказалась.
Оливия, до сих пор не издавшая ни звука, вдруг заговорила ровным, спокойным голосом:
– Мистер Уэллс и я хотим с вами поговорить, мисс Холбрук. Не сядете ли вы? Не выпьете ли глоток шерри?
Лорен присела на стул, предложенный ей мистером Уэллсом, и отказалась от шерри. Оливия занимала такое место, что солнце прекрасно освещало ее фигуру, но на лицо свет не падал, оно оставалось в тени и казалось непроницаемым.
Лорен подумала, знал ли Бен, насколько удобно вести беседу с этого места за его письменным столом. Ей, сидящей напротив, приходилось щуриться, чтобы отчетливо видеть Оливию.
– Начну с главного, мисс Холбрук. Я так и не знаю причины, по которой мой муж пригласил вас сюда. У меня возникали кое-какие идеи на этот счет, но, увидев вас, я поняла, что была не права.
Она никак не определила эти идеи, и смысл ее слов так и остался загадкой для Лорен. Оливия продолжала:
– Во всяком случае, он хотел, чтобы вы остались здесь не меньше чем на два месяца. В ту ночь, когда у него случился приступ, как ни плохо ему было, он все-таки успел попросить меня разрешить вам остаться в доме на этот срок. Видимо, ваше пребывание здесь было важно для него.
Лорен нервно облизала губы. В горле у нее пересохло, и она не была уверена, что сможет сказать хоть слово.
– Ваш муж сказал мне, – проговорила Лорен с трудом, – что я могла бы заниматься вашей корреспонденцией, помогать вам принимать гостей или делать еще что-нибудь в этом роде. Я предполагала, что он предлагает мне место вашего секретаря.
Сердце Лорен билось так громко, что она с трудом слышала собственный голос.
Лицо Оливии изменило свое непроницаемое выражение, и на нем появилось нечто похожее на улыбку. Карсон Уэллс успокаивающе похлопал Лорен по руке и тихо сказал:
– Мисс Холбрук, Бен любил удивлять людей и подшучивать над ними. Оливия весьма успешно ведет дела, и у нее целый штат клерков в банке. Возможно, Бен и говорил вам, что ей нужен секретарь, но, уверяю вас, у него были для этого какие-то тайные причины.
Банк? Лорен ничего не знала о банке. Пытаясь ухватиться за последнюю возможность, она, запинаясь, произнесла:
– Я… я хорошо играю на фортепиано. Может быть, он думал, что я смогу давать концерты для ваших гостей. Оливия насмешливо подняла бровь:
– Не сомневаюсь, что это было бы прекрасно, но у нас даже нет фортепиано.
Лорен оцепенела и не знала, что на это ответить. Униженная до последней степени, она опустила голову и уставилась на свой влажный и измятый носовой платок, зажатый в ладонях.
– Простите. Я не знала об этом. Вы, должно быть, подумали… я была так уверена… Он не сказал мне…
Слезы, туманившие ее глаза, наконец пролились и потекли по щекам.
– Ну, ну, не стоит так горевать, – сказал Карсон. – Я боюсь, что старина Бен просто пошутил по своему обыкновению, и на сей раз пострадавшей оказались вы, но сам он не дожил до того момента, когда придет время полюбоваться на результат. Вы можете пожить здесь некоторое время. Оливия и я постараемся сделать так, чтобы ваше пребывание в доме оказалось приятным. А теперь перестаньте плакать.
Судя по его голосу, Карсон был искренне огорчен и так сильно похлопывал Лорен по руке, что даже причинил ей боль.
– Вы присоединитесь к нам в столовой в семь тридцать, мисс Холбрук?
В голосе Оливии звучало раздражение столь очевидным проявлением чувств.
Лорен поняла, что аудиенция окончена, и поднялась:
– Да, благодарю вас, миссис Локетт. Лорен пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы кивнуть каждому из них, и она направилась было к уже раздвинутой двери, готовая выскользнуть из комнаты и исчезнуть, когда ее остановил резкий оклик Оливии:
– Мисс Холбрук!
– Да, – отозвалась Лорен дрожащим голосом, повернувшись к хозяйке дома.
– Есть одна вещь, которую я должна знать.
– Оливия, пожалуйста, – перебил ее Карсон, но она не обратила внимания на его слова.
– Вы были любовницей моего мужа? Любовницей! Это слово было брошено в нее, как камень, ударилось о стены комнаты, рикошетом отдаваясь у нее в голове. Даже если бы Оливия действительно забросала ее камнями, Лорен не почувствовала бы себя более оскорбленной. Щеки ее пылали, а все тело заледенело.
– Нет! – задыхаясь, прошептала она. – Почему вы?.. Нет, нет. – Она была так потрясена, что и не подумала отрицать это нелепое предположение более красноречиво.
– Я так и думала, – произнесла Оливия, – увидимся за обедом.
На обратном пути в свою комнату Лорен с трудом
