Лорен Холбрук, сирота, воспитанная епископом и его женой в самых строгих правилах, и Джеред Локетт, известный повеса и прожигатель жизни, встретились при весьма неожиданных обстоятельствах Смогут ли они понять, что их встреча не случайна, что они созданы друг для друга? Сумеют ли удержать птицу счастья, которая мало кому дается в руки?
Авторы: Сандра Браун
напряжения. Ей хотелось попросить извинения и скрыться в прохладе и тишине своей комнаты. Но об этом, конечно, не могло быть и речи.
Вдова Бена блистала на этом приеме, сохраняя свой обычный царственный вид. Лорен заметила, что сегодня она казалась особенно красивой. Полуденное солнце высветило несколько серебряных прядей в ее темных волосах, гладкое лицо порозовело от возбуждения. Лорен подозревала, что Оливия сегодня чувствовала себя счастливой, насколько ей вообще было знакомо это чувство. Платье из креп-жоржета цвета морской волны облаком окутывало ее высокую стройную фигуру.
Карсон не отходил от нее, и в его обращении с ней, как всегда, был оттенок униженности. Лорен жалела этого человека и сочувствовала ему. Он всегда был добр к ней, а доброта, судя по всему, была редкостью в этом доме. Его преданность Оливии удивляла и трогала, тем более что она сама либо игнорировала его, либо относилась к нему с высокомерной снисходительностью, либо просто грубила, и все это с легкостью уверенной в себе женщины.
Взгляд Лорен переходил от одной группы гостей к другой и случайно упал на Курта Вандайвера. Его голубые глаза под слишком светлыми, почти белыми бровями неотрывно смотрели на нее, и Лорен было неприятно это бесцеремонное разглядывание. Инстинктивно она придвинулась ближе к Джереду, как бы стремясь укрыться за его крупной, мощной фигурой.
Он бросил на нее быстрый взгляд сверху вниз – ее движение отвлекло его от разговора с женой одного из директоров банка. Проследив за испуганным взглядом Лорен, он увидел стоявшего у стены Вандайвера. Рука Джереда скользнула на талию Лорен, и его ладонь осталась покоиться как раз у нее под грудью.
Этот жест не ускользнул от внимания Курта. Он плотоядно облизнул губы, как завсегдатай борделя, предвкушающий удовольствие, Лорен задрожала – то ли от похотливого взгляда Курта, то ли от тяжести горячей руки Джереда, которая, казалось, прожигала тонкую ткань платья. Курт подмигнул Джереду, отделился от стены и, открыв парадную дверь, вышел на террасу.
Джеред и Лорен не сдвинулись с места. Жена банкира кокетничала и тараторила без умолку, не замечая драмы, разыгравшейся у нее на глазах.
Запах свежести от накрахмаленной рубашки Джереда смешивался с запахом табака и шампанского, и у Лорен вдруг закружилась голова. Джеред внимательно слушал глупую болтовню своей собеседницы, и Лорен почувствовала легкий укол ревности. Жена банкира отошла от них, но Джеред не убрал руку. Легким, почти незаметным движением большого пальца он притронулся к ее груди. Или, может быть, ей только показалось? У Лорен остановилось дыхание, а сердце заколотилось где-то в горле, и, чтобы не умереть от вдруг нахлынувшего чувства восторга, она слабо застонала, К ним приближался очередной гость. Медленно и неохотно рука Джереда соскользнула вниз, но его прикосновение горело на коже Лорен, как тавро.
День сменился лилово-синим вечером. Гости разъехались. Карсон и Оливия сидели рядом на диване. Они выглядели усталыми, но довольными – все уже позади, и от сознания этого оба испытывали облегчение.
– Ну что же, все прошло прекрасно. Спектакль удался. Теперь никто не усомнится, что этот брак заключен на небесах, – торжествовала Оливия.
– Мы обязаны этим Лорен, – благородно произнес Карсон, – вы прекрасная невеста, моя дорогая.
– Она прелестная маленькая женушка, – фыркнул Джеред, косясь на Лорен, помогавшую Розе складывать тарелки на большой поднос, и опорожняя бокал виски.
Оливия имитировала кашель, чтобы утаить злорадную улыбку, непрошено появившуюся на ее губах. Совершенно ясно, что Джереду не нравится его жена. И это давало ей немалые козыри в будущем.
– Ты тоже прекрасно сыграл свою роль, Джеред, – сказала она. – На людях веди себя с Лорен как положено, и все будет прекрасно.
Лорен не поднимала глаз. Она так и не стала частью их семьи, и им не было дела до ее чувств.
– Вы можете оставаться в «Кипойнте» сколько угодно. Мы будем говорить, что вы проводите там медовый месяц. Конечно, это не слишком приятная перспектива, но если кто-нибудь спросит, мы скажем, что Лорен не терпелось увидеть ранчо, – заметила Оливия, подавляя зевок.
– Напротив, – оживился Джеред, – я с удовольствием вернусь туда. Когда я уезжал…
– Мы знаем, какие пылкие чувства испытываешь ты к этому ранчо, – перебила его Оливия, – избавь нас сейчас от пространных излияний.
Губы Джереда вытянулись в тонкую прямую линию, и он отрывисто сказал:
– Лорен, завтра утром мы уезжаем. Вы ездите верхом?
– Да, я умею ездить верхом, Джеред, – сказала она.
Он хмуро покосился на нее. Неужели ему хотелось, чтобы она не умела? Такое впечатление, что он старательно ищет
