Потаенное пламя

женой, Джеред. Она не могла удержать слез, и они покатились по ее щекам.
– Я хочу остаться с вами.
– Лорен, – сказал он, качая головой. В его голосе слышалось сочувствие. Он говорил с ней как взрослый с ребенком. – Вы сами не понимаете, что говорите.
– Я признаю, что ничего не знаю… об этом. Но хочу знать. Я хочу быть вам такой же женой, как Глория Руди. Как Мария была Бену.
Они оба не заметили нелепости того, что она сказала.
– Пожалуйста, разрешите мне остаться с вами сегодня.
Джеред не спускал с нее глаз. По ее щекам катились слезы, волосы рассыпались по плечам и груди, которая притягивала его, ее стройная фигура четко вырисовывалась под тонкой ночной рубашкой, и он чувствовал, как удары сердца отдаются у него в висках. Тело его горело от желания обладать ею, и его мужская плоть, гордо и болезненно восставшая, ясно свидетельствовала об этом.
Джеред не осмелился пошевелиться, когда Лорен села на постель рядом с ним. Она подалась вперед, робко положила руки ему на плечи и прижалась губами к его рту.
Он понял, что не может больше бороться с собой, и, застонав, сжал ее в объятиях, покрывая страстными поцелуями. Лорен даже не заметила, как он раздел ее. И вот он уже лежал на ней, продолжая целовать.
Пылая безудержной страстью, Джеред все же старался проявить терпение и осторожность. С ним была не шлюха. Это была Лорен. Его жена. Он должен действовать осторожно и не напугать ее.
Лорен чувствовала, что его длинное мускулистое тело слегка расслабилось. Джеред снова начал целовать ее, но на этот раз медленно, осторожно, слегка касаясь ее щек, мочек ушей, шеи, пока она не ощутила, как ее собственное тело становится легким и податливым, сливаясь с его телом.
Большой загорелой рукой Джеред провел по ее груди, лаская ее мягкими круговыми движениями, пока сосок ее не стал твердым и упругим. Его пальцы медленно, осторожно касались этого набухшего бутона, и Лорен испытала такое наслаждение, что ей захотелось закричать.
Потом он взял сосок в рот, лаская и посасывая его. Она чувствовала легкое покалывание его небритой щеки, но это только усиливало наслаждение. Не переставая ласкать то одну, то другую грудь, Джеред провел ладонью по ее животу и чуть ниже.
Опускаясь все ниже и ниже, Джеред начал целовать ее живот, бедра, темный треугольник кудрявых волос. Лорен поймала себя на мысли, что не испытывает ни отвращения, ни страха. Ее чувства были такими, как… Ей не с чем было сравнить эти ощущения.
Рука Джереда слегка раздвинула ее ноги и проникла внутрь. Лорен встревоженно подумала, что ему не понравится непонятная ей влажность. Но Джеред радостно вздохнул и прошептал:
– Боже, Лорен, ты готова принять меня. О, как ты восхитительна!
Движение руки Джереда лишило ее способности мыслить. Это восхитительное движение пальцев пробудило в ней древний инстинкт, и ее бедра задвигались навстречу его могучему телу.
«Когда потом я буду вспоминать об этом, мне будет очень стыдно, но не сейчас, – подумала она. – Я ничего не могу поделать».
Джеред снова целовал ее губы, нежно, долго, бормоча что-то по-английски и по-испански. Он задвигался на ней, и ей было приятно ощущать тяжесть его тела. Лорен обвила его шею руками, чувствуя, как его колени нежно заставили ее бедра раздвинуться и он стал осторожно входить в нее.
Внезапно ее охватила паника, и Джеред тотчас же почувствовал это. Он поднял голову и посмотрел в ее широко раскрытые испуганные глаза, ища в них ответа, на который надеялся.
– Это правда? Ты никогда не была с мужчиной? В его голосе звучало что-то похожее на благоговение, и Лорен поняла, почему ее ответ так важен для него. Бен! Она ничего не сказала, а только покачала головой.
– Лорен!..
Всю силу чувств, на которые был способен Джеред Локетт, он вложил в ее имя.
Он начал целовать ее жарко, быстро, страстно. Потом прошептал:
– Прости меня, Лорен, я причиню тебе боль.
Он вошел в нее, и она закричала бы, если бы он не прижал ее голову к своему плечу, как бы защищая ее.
Жгучая боль пронзила ее.
– Прости, моя дорогая. Расслабься, насколько можешь, – шептал он ей почти в самое ухо. И усилием воли Лорен заставила расслабиться мускулы, о существовании которых и не подозревала. Боль ослабела. Но как долго это должно продолжаться?
Джеред не двигался. Лорен слышала его неровное дыхание. Она пошевелилась, стараясь занять более удобное положение, и услышала, как он судорожно втянул в себя воздух.
– О Боже! Тебя так приятно ощущать, – с усилием шептал он, зарываясь лицом в подушку. – Ты так плотно окружаешь меня. Ты совершенство, совершенство.
Медленно он начал двигаться внутри нее. Боль возвращалась волнами с каждым новым толчком, но где-то