Призраки, духи, фантомы — вечные скитальцы, не находящие упокоения: они повергают обывателей в трепет, толкают на безрассудные поступки, заставляют поверить в реальность таинственного и сверхъестественного. На пирушку с привидениями в потерянную комнату явились Ч. Диккенс, Дж. Ш. Ле Фаню, Дж. К. Джером, М. Р.
Авторы: Джозеф Шеридан Ле Фаню, Джером Клапка Джером, Чарльз Диккенс, Кип Леонард, Бангз Джон Кендрик, Пристли Джон Бойнтон, Эдвардс Амелия Б., Норткот Эймиас, Барэм Ричард Харрис, ОБрайен Фитц-Джеймс, Грей Артур, Митчелл Эдмунд, Суэйн Эдмунд Гилл, Бутби Гай Ньюэлл, Мотегью Роудс Джеймс
свою независимость и стесняясь плохо говорить по-шведски, он, однако, обосновался в деревенской гостинице, и житье там оказалось вполне сносным, во всяком случае в летнюю пору. Такое решение повлекло за собой ежедневные прогулки в усадьбу и обратно — это меньше мили. Сам дом стоял в парке, укрытый или, лучше сказать, теснимый громадными вековыми деревьями. Неподалеку, за стеной, раскинулся сад, дальше вы попадали в густую рощу, за ней сразу озерцо, какими изобилует тот край
. Там уже начиналась пограничная стена, вы взбирались по крутому холму, кремнистую кручу чуть покрывала земля, и на самой вершине стояла церковь в окружении высоких темных деревьев. На взгляд англичанина, это было курьезное сооружение. Низкие неф и приделы, много скамей, хоры. На западных хорах стоял старый, пестро раскрашенный орган с серебряными трубами. На плоском потолке церкви художник семнадцатого столетия изобразил причудливо-кошмарный Страшный суд, смешав в одно языки пламени, рушащиеся города, горящие корабли, стенающие души и смуглых скалящихся чертей. С потолка свисали красивые бронзовые паникадила; кафедру, как кукольный домик, покрывали резные раскрашенные фигурки херувимов и святых; к аналою крепилась подставка с тройкой песочных часов. Подобное убранство вы увидите во множестве шведских церквей, только эта церковь выделялась пристройкой к основному зданию. У восточного края северного придела основатель поместья выстроил для себя и своих родственников мавзолей. Это восьмиугольное здание с круглыми оконцами под куполом, увенчанное неким подобием тыквы, из которого вырастает шпиль, — шведские зодчие обожают эту деталь. Купол снаружи медный и выкрашен черной краской, а стены мавзолея, как и церкви, ослепительно белые
. Из церкви нет входа в усыпальницу. С северной стороны у нее есть приступок и своя дверь.
Дорожка мимо кладбища ведет в деревню, и через три-четыре минуты вы у порога гостиницы.
В первый день своего пребывания в Робеке мистер Рексолл нашел дверь церкви открытой и сделал то описание внутреннего убранства, которое я привел здесь. Однако в усыпальницу ему попасть не удалось. В замочную скважину он лишь разглядел прекрасные мраморные изваяния и медные саркофаги с богатым гербовым орнаментом, чрезвычайно раздразнившим его любопытство.
Документы, обнаруженные им в поместье, были как раз того рода, какие требовались для его книги: семейная переписка, дневники, счета прежних владельцев с подробными, разборчивыми записями, с забавными и живописными деталями. Первый Делагарди представал в них сильной и одаренной личностью. Вскоре после строительства дома в округе настала нищета, крестьяне взбунтовались, напали на несколько замков, что-то пожгли и порушили. Владелец Робека возглавил подавление мятежа, и в записях упоминались суровые кары против зачинщиков, которые он учинил недрогнувшей рукой.
Портрет Магнуса Делагарди
был одним из лучших в доме, и мистер Рексолл изучал его с интересом, не ослабевшим после целого дня работы с бумагами. Он не дает подробного описания, но я догадываюсь, что это лицо подействовало на него скорее силою выражения, нежели правильностью черт либо добродушием; да он и сам пишет, что граф был на редкость безобразен.
В тот день мистер Рексолл ужинал в усадьбе и возвратился к себе хотя и поздно, но еще засветло. «Не забыть спросить церковного сторожа, — пишет он, — не пустит ли он меня в усыпальницу. Он, безусловно, имеет туда доступ; я видел его вечером на ступенях, он, по-видимому, отпирал или запирал дверь».
Я выяснил, что утром следующего дня мистер Рексолл беседовал со своим хозяином. То, что он подробнейше это расписал, сперва меня удивило; потом уже я сообразил, что бумаги, которые я читаю, были, во всяком случае вначале, материалами к задуманной книге, а задумана она была в псевдоочерковом духе, где вполне допустимы диалоги вперемешку с прочим.
Целью мистера Рексолла, как он сам говорит, было выяснить, сохранились ли какие-либо предания о графе Магнусе в связи с его деятельностью и пользовался ли этот господин любовью окружающих или нет. Он убедился в том, что графа определенно не любили. Если арендаторы опаздывали на работы, их драли на «кобыле» либо секли и клеймили во дворе замка. Были один-два случая, когда люди занимали земли, краем заходившие в графские владения, после чего их дома таинственным образом сгорали зимней ночью со всеми домочадцами. Но сильнее всего запало трактирщику Черное Паломничество
графа — он заговаривал о нем несколько раз, — откуда тот либо что-то привез, либо вернулся не один.
Сам дом стоял в парке, укрытый или, лучше сказать, теснимый громадными вековыми деревьями. Неподалеку, за стеной, раскинулся сад, дальше вы попадали в густую рощу, за ней сразу озерцо, какими изобилует этот край. — Это описание согласуется с месторасположением и планировкой Ульриксдаля, возведенного на берегу Эдсвикена (залива озера Эстершён) и окруженного обширным парком с оранжереей, фонтанами, скульптурами и беседками, который в XVII в. считался самым великолепным в Швеции.
…мавзолей… восьмиугольное здание с круглыми оконцами под куполом, увенчанное неким подобием тыквы, из которой вырастал шпиль… Купол снаружи медный и выкрашен черной краской, а стены мавзолея, как и церкви, ослепительно белые. — Детально точное описание наружного вида усыпальницы Магнуса Делагарди (см. далее) и его жены возле церкви на территории цистерцианского аббатства Варнхем близ одноименной деревни, расположенной в 14 км к востоку от упомянутого в рассказе города Скара. Джеймс посещал развалины аббатства, церковь и мавзолей в августе 1901 г.
Магнус Делагарди. — Имя и фамилия заглавного героя рассказа заимствованы автором у графа Магнуса Габриэля Делагарди (1622–1686) — шведского военачальника и государственного деятеля, генерал-губернатора Лифляндии (1649–1651), государственного канцлера (1660–1680), известного мецената, немало способствовавшего реставрации дворцов, монастырей, церквей (в том числе церкви в аббатстве Варнхем, рядом с которой находится его усыпальница). Однако, по наблюдениям английских исследователей и комментаторов Джеймса, в образе зловещего графа Магнуса различимы черты не только — и даже не столько — Магнуса Делагарди, но и его отца (вышеупомянутого Якоба Делагарди, основателя замка Ульриксдаль), а также деда — Понтуса Делагарди (урожд. Понс Скоперье, 1520–1585), француза-наемника, с 1568 г. служившего шведской короне, наместника Швеции в Лифляндии и Ингерманландии.
Черное Паломничество. — Ср. аналог этого образа в заметке, опубликованной в «Ежемесячном собрании теологии и всеобщей литературы» в феврале 1815 г.: «Покойный шведский король сделал некогда весьма любопытное заявление. По его словам, он получил от султана дозволение совершить паломничество в Святую Землю; во исполнение этого намерения он призывает десять человек — по одному от каждого из народов, населяющих Европу, — сопровождать его; они должны быть облачены в черные одежды, отпустить бороды, именоваться Черными Братьями и иметь при себе слуг в черно-серых ливреях… Черному Братству надлежит собраться в Триесте 24 июня» (Monthly Repository of Theology and General Literature. 1815. Vol. X, № CX. P. 121. — Пер. наш. — С. Антонов).
