Бизнесмен, уставший от жизни, без жены и детей, решил всё бросить. Распродаёт всё своё добро, и переезжает в старый домик где-то в глухой Тайге… И тут происходит природный апокалипсис (землетрясения, цунами и прочее). Приходится как- то выживать самому и не дать пропасть доверившимся тебе людям! Жизнь продолжается…
Авторы: Русаков Валентин
Прибыв на место, ‘Аврора’ встала на якорь, пришвартовавшись катамараном вплотную к скале, и пошло время томительного ожидания. Примерно через три часа Алексей вышел на связь и сообщил, что из тайника вывезли все, сделали три рейса, все сгрузили на небольшой поляне не далеко от берега. Теперь оставалось только все перегрузить, принять на борт Константина, еще троих контрабандистов и можно отправляться домой, только немного задержимся у протоки, подождать плашкоут. Конечно, с краном-манипулятором погрузка была гораздо проще, чем в прошлый раз. Вылет стрелы в 12 метров и грузоподъемность в 2 тонны очень облегчили погрузку, пришлось только завалить несколько деревьев, которые мешали развороту стрелы. Сначала загрузили трюм ‘Авроры’ ящиками с боеприпасами сняв крышки-люки на палубе, затем на катамаран были погружены три ‘Василька’ и оставшееся железо, приняли на борт ‘Авроры’ контрабандистов и отправились к устью Новой, где встали на рейд в ожидании плашкоута. Константин и трое его друзей крутились на юте разглядывая мотобот, а я с Иванычем стояли на мостике, от куда периодически посматривали на устье в бинокль.
— На Серый, глянь, из левой протоки лодка вышла, — сказал Иваныч и протянул мне бинокль.
Расстояние было около двух километров, небольшая моторная лодка вышла в море, немного покрутилась у устья и вернулась обратно в протоку.
— Похоже ‘сомалийцы’, — сказал я.
— Угу, — кивнул Иваныч, наклонился к микрофону и передал по громкой, — приготовить носовое орудие
— Шуганем, если на наш ‘танковоз’ позарятся.
— Поддерживаю, нечего хулиганить, тут ‘Аврора’ на рейде.
— Точно, — согласился Иваныч.
За те два часа, что мы ждали плашкоут, из левой протоки моторка выскакивала еще пару раз, но пиратам не везло, сначала перед ними важно прошел буксир Аслана, волоча за собой здоровенный плот, там пиратам ничего не светило, буксир был хорошо вооружен, потом из правой протоки вышел небольшой конвой шлюпов в количестве восьми штук, возглавлял конвой брат-близнец ‘обшарпанного’… эта цель была пиратам тоже не по зубам. Зато они оживились, когда из протоки наконец вышел наш плашкоут. Мы связались с ними и предупредили о возможной опасности. Как только плашкоут отошел от устья примерно на полкилометра, из левой протоки показалась еще одна моторка, и они обе, набрав скорость пошли на перерез плашкоуту.
— Быстроходные надводные цели уничтожить! — сухо раздалось их динамика громкой связи. А плашкоут, прибавив скорости, отвернул влево, давая возможность нашему стрелку работать более спокойно, не боясь задеть своих.
Ду-дум, ду-дум — стрелок у КПВ сделал два пристрелочных выстрела.
— Право десять, сказал Иваныч, наблюдая в бинокль.
— Упреждение десять метров, — продублировал я по громкой.
Ду-дум, ду-дум, ду-дум — раздалось с палубы.
— Отлично! Один готов, — сказал радостно Иваныч, — прекратить огонь, второй уходит.
Я забрал у Иваныча бинокль и посмотрел на цели. Да, уцелевшая лодка глиссируя неслась к левой протоке, а от второй на поверхности плавали обломки и бултыхалось три человека.
— Подбирать этих пловцов? — вышел на связь Алексей.
— Обязательно, — ответил я.
— Принял, подбираю.
Плашкоут вернулся на прежний курс и направился к барахтающимся в воде пиратам. Через несколько минут Алексей сообщил:
— Три пассажира на борту, один правда может долго не прожить, если помощь не оказать.
— Давайте к нам, примем его на борт, доктор посмотрит, — сказал я.
Иваныч как-то нехорошо на меня посмотрел и сказал:
— На этого п… на это отребье, доктор сейчас наши медикаменты тратить будет… намазать лоб зеленкой и все.
— Не надо Иваныч, если выживет, то будет искупать вину перед обществом, а не выживет… ну судьба значит.
— Гуманист…- пробубнил Иваныч и наклонился к микрофону громкой, — доктор, на палубу, для оказания помощи раненому.
Я стоял и на мостике и смотрел, как на палубу подняли раненного с плашкоута, здоровенный кусок алюминиевого борта торчал у совсем молодого парня ниже правой ключицы, доктор повозился с ним минуту и скомандовал нести раненного в лазарет.
— Иваныч, ну молодей же совсем…
— У него был выбор кем стать, и он его сделал, за что и понес наказание.
— Согласен, но мы ведь с тобой пока еще хотим называться людьми?
— Начались проповеди замполита, — махнул рукой Иваныч, — ладно молчу… но я остался при своем мнении.
— Я и не сомневаюсь
— Вахтенным занять места, идем домой, — сказал Иваныч по громкой, — пошли, чаю попьем что ли, а гуманист?
— Идем попьем, — ответил я передавая бинокль вахтенному, который
