Бизнесмен, уставший от жизни, без жены и детей, решил всё бросить. Распродаёт всё своё добро, и переезжает в старый домик где-то в глухой Тайге… И тут происходит природный апокалипсис (землетрясения, цунами и прочее). Приходится как- то выживать самому и не дать пропасть доверившимся тебе людям! Жизнь продолжается…
Авторы: Русаков Валентин
напарнику.
— А с теткой что?
— Пока ничего, там она и двое малых, спят все…
— Смотри, окно всего одно в каждом домике, я подожгу а ты работай когда выскакивать начнут, только этот домик работай, по другому я сам.
— Понял, — кивнул Сергеев, отошел в тень метров на десять от домика и присев на колено вскинул автомат.
Алексей тихо подпер дверь домика Деда, потом вынул из костра горящую палку и поджог двери сначала одного, потом второго домика с братвой и тоже отбежал чуть назад…
… все было закончено, Сергеев все еще приходил в себя от того, что они только что устроили. А Алексей прошел и сделал всем контроль, потом подошел к Сергееву и сказал:
— Жестко? Да жестко, потому что это война боец… и тут не до реверансов и благородства, способ не важен, важна цель, и мы ее достигли… Связывайся с ‘Авророй’ и доложи об успешной операции, пусть подходят тут сейчас светло, а я пойду трос сниму да бабу эту успокою.
Алексей размотал трос на пне, и потихоньку стравил его в реку опустив на дно. Сергеев докладывал на ‘Аврору’ о завершении операции, опустившись на колени, и наблюдал как командир перетаскивает трупы ближе к берегу, потом Алексей направился к дому деда, убрал полено и отрыл дверь.
— Ба-бах! — раздался оглушительный грохот и Алексей отлетел от двери метров на пять, Сергеев замер на секунду, пытаясь понять что произошло… из домика вышла женщина с обрезом двустволки в руках, подошла к лежащему на земле Алексею, переломила стволы, вставила патрон и подняла оружие… но выстрелить не успела… Сергеев выпустил две очереди и она упала лядом с Алексеем.
— Вот же… вот же дурак… — прохрипел Леха, когда Сергеев сняв с него разгрузку и куртку камуфляжа неумело пытался его перевязать. Большая часть заряда прилетела в разгрузку размолотив магазины в подсумках, но и в грудь и в живот досталось.
— Как же так командир? — всхлипывая спросил Сергеев.
— Отставить ныть!… Я просто… просто я с бабами и детьми так и не привык воевать… — ответил Алексей, и закашлялся закрыв рот рукой, потом посмотрел на забрызганную кровью ладонь, — паршиво, я уж надеялся пронесло и всего-то ливер отшибло. На ‘Аврору’ сообщил?
— Да командир, сообщил… уже плывут, — ответил Сергеев, смотря как быстро наполняется кровью повязка на пару сантиметров ниже ключицы справа.
— Сопли подбери боец! — сказал Леха и снова закашлялся, — я и так прожил больше чем нужно… Дашку вытащили… и нормально… Скажи Николаичу — не надо меня сжигать… тогда уж здесь похороните, до Сахарного не довезете… жарко, протухну…
— Командир, вон уже ‘Аврора’ швартуется, может обойдется…
— Нет Сергеев, в этот раз не обойдется… Николаича берегите, — сказал он и на выдохе закрыл глаза, еле заметно улыбнулся, перестал дышать и его сердце сократилось в последний раз.
342 день. Мыс Алексея.
Алексея мы похоронили, как он и просил. Место выбрали хорошее, на мысу рядом с устьем, с этого места открывался отличный вид, и на новые берега омываемые новым океаном и на быструю реку Северную. Почетный караул отстрелялся траурным салютом, Иваныч произнес какие-то слова, хорошие наверное, но я их не слышал… Я стоял рядом с могилой, которую ребята аккуратно обложили плоским песчаником, а боцманская команда вкопала трехметровый крест из толстого бруса. Я стоял и курил, наверное уже третью сигарету подряд и прислушивался к себе… пустота, пустота и тоска. Кто то принес и установил на могилу крышку от патронного ящика, закрепив ее под углом к кресту, с аккуратной надписью краской ‘Гвардии майор, Алексей Петрович Сальников.’
Все разошлись готовиться к отплытию и у могилы остались только я, Иваныч, Вася и Даша. Иваныч присел к могиле, поставил у щита маленькое блюдце, на него эмалированную кружку с оббитой местами эмалью и налил в нее водки из потаенных запасов кока, а на блюдце положил пару армейских галет из пайка. Даша пристроила рядом какие-то цветы, что нарвала на склоне сопки и отошла ко мне, тихо вытирая не прекращающие катиться слезы, Иваныч подошел к нам, отпил из горлышка и протянул мне бутылку, я последовал его примеру и передал Даше, он тоже сделала маленький глоток, поморщившись, передала бутылку Васе, он приложился и мы каждый, мысленно еще раз попрощавшись с Алексеем пошли вниз.
‘Аврора’ вышла из устья и плавно пошла вдоль берега, проходя мимо мыса Иваныч подал три раза сигнал серенной, потом наклонился к микрофону громкой и сказал:
— Вахтенным занять боевые посты.
В свою каюту я пустил Дашу и малую Ольгу, а сам, притащив в рубку раскладушку, уселся на ‘баночку’ у иллюминатора и молча смотрел, на удаляющееся устье Северной и возвышающийся на мысу крест.
Двух
