Потерянный берег

вылетело на площадку перед домом. Затормозив на несколько секунд, братки обдумывали этот мой непонятный «тактический ход», и потом снова направились ко мне.
— Это ваше? — спросил появившийся позади братков Алексей держа в руках ведро, и затем отпустил руку, ведро полетело вниз, и браток провожая ведро взглядом тут же получил прямой в нос, чуть ли не перевернувший в воздухе. Следом за Алексеем в помещение влетел Иваныч держа в руках пистолет. Второй браток уже не обращал на меня никакого внимания, и я кувыркнулся ему под ноги, сбив его на пол.
Я сидел за столом, отпивая из большой кружки холодный квас, и одной рукой держал ПМ, приложив холодный металл к наливающейся шишке на лбу.
— Так а кто говорите вас ударил? — интересовался сидящий напротив капитан в нормальной такой милицейской форме из прошлой жизни, и записывал все в толстую тетрадь.
— Этот, — указал я на одного из лежащих на полу и связанных братков.
— Подтверждаете? — спросил он у родственниц.
Те активно закивали, выглядывая из-за стойки, явно боясь посмотреть в сторону братков.
— Понятно, идите сюда, читаем протокол и расписываемся. Теперь вы трое, — это уже к нам.
Мы все по очереди расписались.
— Вы уж извините, за такое «гостеприимство», — обратился капитан ко мне, убирая тетрадь в планшет, — можете подать на них заявление в городской суд, показания свидетелей у меня есть, часть штрафа в этом случае будет выплачена городом вам. А пока они 15 суток уголек на котельной покидают.
— Хрен с ним со штрафом, — влез Иваныч, — в следующий раз я их просто пристрелю, земля чище будет.
— Ну это вам решать, — улыбнулся капитан и обратился у же к браткам, — слышали придурки? В следующий раз вас просто пристрелят. Поднимаетесь и топайте к выходу, там вас уже конвойные заждались.
Постанывая, арестанты поднялись, и со связанным сзади руками вышли на улицу, где их бесцеремонно подталкивая, повели куда-то два дружинника с красными повязками на рукавах. Капитан вышел следом.
— Просто замечательно начался день, — присел рядом Иваныч и закурил, — девчата, а плесните мне тоже кваску пожалуйста.
Младшая засуетилась, за стойкой зазвенела посуда, забулькало, и через несколько секунд она выплыла из-за стойки с двумя кружками и протянула их Алексею и Иванычу.
— Спасибо дочка, — поблагодарил Иваныч и залпом осушил кружку, холодный квас возымел свой эффект, «шибанув в нос» и Иваныч зажмурился, — ох! Хорошо. Ну теперь рассказывайте, чего уж торопиться.
Они были сестры, Маша — старшая и Дарья. До волны так и работали здесь, на почте, мать умерла при родах Дарьи, и отец воспитывал их сам. После волны, отец погиб защищая свой дом от толпы голодных выживших что приходили в город и сбивались в банды, его просто забили на смерть, сестры неделю прятались на чердаке, пока военные не навели сносный порядок. Потом друг их отца пристроил сестер работать на рынке и вести учет сборов от торговли. А рынок «отошел» одному из каких-то местных авторитетных мужиков. Девушки так сказать «мед с молоком», и за ними не преминули ухаживать братки разного уровня и «веса». А потом хозяин рынка сменился, по причине внезапной и «загадочной» смерти, на другого не менее авторитетного, и все бы ничего, но один из слишком умных бандюков воспылал страстной любовью к девченкам, причем к обоим и подставил их перед хозяином устроив приличную недостачу по выручке, а затем как «спаситель» внес недостающую сумму в кассу. Но кто-то среди братвы по пьянке проговорился про этот финт и «умник» был наказан насмерть. И опять вроде все начало налаживаться, только вот у этого «умника» была куча родственников в Лунево, и так как авторитетному человеку предъявлять претензии за родственника они посчитали «дурным тоном» при современных раскладах, то ничего не оставалось делать как начать портить жизнь сестрам. Поджечь их дом было уже две попытки, и куча прочих существенных неприятностей на гране риска для жизни.
— Да… — протянул Иваныч, — ну и нахрена вам шлюпка?
— Мы уплывем, в Лесной… Сами тайно, так нас не выпустят, у Матвеевых везде родственники и связи.
— Глупые, вы хоть представляете сколько вам плыть?
— Не важно, если они уже вот так сюда на работу продят…
— Эти? — спросил я, указав на себе на шишку.
— Да, тот что повыше тоже Матвеев. На пароме, что выше по течению ходит то же не перебраться, там их дед работает, так то можно было хоть пешком уйти. А после сегодняшнего вообще нам тут не жить.
— Да что ж это, а милиция… дружина? Суд тут ваш?
— Вы не понимаете… у них тут большая семья. Этих двоих уже завтра отпустят.
Иваныч посмотрел на меня, я кивнул в ответ, и он спросил:
— Вам собираться долго, что бы уехать отсюда на совсем?