Бизнесмен, уставший от жизни, без жены и детей, решил всё бросить. Распродаёт всё своё добро, и переезжает в старый домик где-то в глухой тайге… И тут происходит природный апокалипсис (землетрясения, цунами и прочее). Приходится как- то выживать самому и не дать пропасть доверившимся тебе людям!
Авторы: Русаков Валентин
плотно поели, и изрядно приняли на грудь яблочного вина из яблок, которых в моём огороде на трёх яблонях уродилось очень много «из кутов появился рояль», точнее нарисовался Михал Михалыч с аккордеоном, и где только взял??? И как выдал нам концерт русских народных вперемешку с матерными частушками, что все пустились танцевать. Кто как мог, не оглядываясь на то как получается было просто весело, а потом нарисовался Жека с гитарой, и развлекал молодёжь репертуаром Цоя, Гребенщикова и Шевчука. Ну и мне изрядно поддатому, что то захотелось спеть, хотя гитару в руки не брал с последнего новогоднего корпоративна, в некогда моей фирме в прошлой жизни. Я перебрал струны и взял несколько аккордов, привыкая к грифу и звуку гитары, поймал на себе взгляд Светланы и как-то само по себе запелось:
«Здесь лапы у елей дрожат на весу,
Здесь птицы щебечут тревожно.
Живёшь в заколдованном диком лесу,
Откуда уйти невозможно.
Пусть черёмухи сохнут бельём на ветру,
Пусть дождём опадают сирени,
Всё равно я отсюда тебя заберу
Во дворец, где играют свирели…»
Когда я взял последний аккорд, Иваныч подсел рядом и сказал:
— Серый, ну ты блин даёшь! А давай ещё что-нибудь из Высоцкого.
Я пару секунд подумал и запел:
Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф.
Детям вечно досаден их возраст и быт,
И дрались мы до ссадин, до смертных обид,
Но одежды латали нам матери в срок,
Мы же книги глотали, пьянея от строк!
Липли волосы нам на вспотевшие лбы,
И сосало под ложечкой сладко от фраз,
И кружил наши головы запах борьбы,
Со страниц пожелтевших слетая на нас.
И пытались постичь, мы, не знавшие войн,
За воинственный клич принимавшие вой,
Тайну слова «приказ», назначенье границ,
Смысл атаки, и лязг боевых колесниц.
А в кипящих котлах прежних войн и смут
Столько пищи для маленьких наших мозгов…
Мы на роли предателей, трусов, иуд
В детских играх своих назначали врагов
И злодея следам не давали остыть,
И прекраснейших дам обещали любить,
И друзей успокоив, и ближних любя,
Мы на роли героев вводили себя!
Только в грёзы нельзя насовсем убежать,
Краткий век у забав, столько боли вокруг…
Попытайся ладони у мёртвых разжать,
И оружье принять из натруженных рук
Испытай, завладев ещё тёплым мечом,
И доспехи надев, что почём, что почём!
Разберись, кто ты трус иль избранник судьбы
И попробуй на вкус настоящей борьбы!
И когда рядом рухнет израненный друг,
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг
От того, что убили его, не тебя —
Ты поймёшь, что узнал, отличил, отыскал —
По оскалу забрал — это смерти оскал!
Ложь и зло — погляди, как их лица грубы,
И всегда позади — вороньё и гробы!
Если мяса с ножа ты не ел ни куска,
Если руки сложа, наблюдал свысока,
А в борьбу не вступил с подлецом, с палачом,
Значит, в жизни ты был ни при чём, ни при чём!
Если, путь прорубая отцовским мечом,
Ты солёные слёзы на ус намотал,
Если в жарком бою испытал, что почём,
Значит, нужные книги ты в детстве читал.
На
