Потерянный берег

друга с собой привёл.
— Ясно. В Лесной заходить будем?
— Нет, сразу в обход материка пойдём. На, ознакомься, — сказал Иваныч и протянул мне вахтенный журнал.
— Так у меня вахта в обед, и потом под утро… пойду ка я покемарю малость.
— Ну иди, разбужу тебя.
— Договорились.
253 день. Поход по границам материка.
Я заступил на утреннюю вахту. Предыдущую отстоял без особых проблем болтая с Иванычем о всяком и о его новых башмаках, нечто среднее между мокасинами и кедами, которые наловчился шить из кожи один рукастый мужик на хуторе. Ещё отметили, что хорошо бы ремёсла развивать активно на острове. А сейчас я на мостике один, все спят. Но скучать не приходится, внимательно смотрю за приборами, делаю отметки в журнале по мере прохождения точек маршрута. Заступив на вахту, я всё ждал луну, но её не было. «Аврора» режет острым носом слабую волну в абсолютной темноте, как говорят — иду «по приборам», на крейсерской скорости в 11 узлов. Зафиксировал штурвал в специальный замок, и отошёл налить себе кофе из термоса. Да кофе, правда, в прошлой жизни я бы к такому не прикоснулся даже, а сейчас и эта бормотуха в радость ночной смене. Это Фима где-то подсуетился и купил коробку пакетированного кофе. Услышал шлёпанье ног по трапу и обернулся к двери.
— О Леха, чего не спишь?
— Хотел на луну посмотреть, специально проснулся.
— А что то нет её.
— Угу… что пьёшь?
— Кофе.
— А… эту морковку жаренную. Ну поделись.
— Да вон в крышку налей, он уже не горячий, термос паршиво держит, — сказал я, перешёл к штурвалу и отпустил фиксатор замка, — зато на рассвет посмотрим, тоже красивое зрелище.
— Это да, — ответил Леха, снял с термоса крышку и налив себе кофе, присел на баночку у иллюминатора, — вон он, начинается.
В абсолютной темноте, из-за очертившейся линии горизонта, на океан наползало тёмно оранжевое свечение. Спустя полчаса, уже небо впитывало в себя рассвет, и казалось вот-вот и покажется из-за горизонта солнце, но его всё не было, оно как будто выжидало, держала так называемую актёрскую паузу, и на конец, краешек оранжевого шара появился над горизонтом и сразу осветил всю видимую даль.
— Красиво, — вздохнул Леха.
— Ага.
— Сколько там до подъёма?
— Ну у тебя есть ещё пара часов подремать.
— А вот и пойду.
Леха ушёл, и я снова уткнулся в карту, потом посмотрел на радар, «где-то тут уже ЛЭП должна быть» — подумал я, и стал осматривать берег в бинокль. Линию ЛЭП мы пересекли через час, я внимательно разглядел федералку, упирающуюся в море и небольшой пустующий лагерь в виде двух навесов из веток, под одним из которых стоял микроавтобус. Это Сашино хозяйство, он здесь машины на запчасти разбирает. Сейчас там никого не было, может на обратном пути увидимся. Ну что, сделать записи в журнал, и можно устраивать побудку… всю вахту руки чесались это сделать.
Корабельный ревун оповестил всех о начале нового дня, а я наблюдал, как из кубрика высыпаются члены экипажа и бегут на ют, где расположены два гальюна и ряд умывальников.
Сдав вахту худощавому шустрому парнишке из боцманской команды я тоже пошёл умываться, и направляясь вдоль левого борта, заметил что то непонятное в воде, метрах в пятидесяти от нас. Сначала, я подумал, что это большая лодка, перевёрнутая вверх дном… нечто тёмно серое, замотанное в какие-то тряпки или верёвки. Я побежал обратно на мостик.
— Дай бинокль и на самый малый сбавь, — сказал я вахтенному вбежав на мостик.
— Да это же кит, — сказал вахтенный, посмотрев туда же куда и я, — он в сетях запутался, наверное мёртвый уже.
Я внимательно рассматривал тушу животного запутавшегося в сетях, и заметил как шевелится его дыхало.
— Он живой! Стоп! Слышишь меня? Стоп! — зачем-то заорал я на вахтенного.
— И что у нас тут? — спросил Иваныч
— Кит Иваныч, живой ещё, спасать надо блин.
— Дайка, — Иваныч посмотрел в бинокль и потом проговорил по громкой, — Боцман, мотобот на воду!
В мотобот залезли втроём, я Леха и боцман. Аккуратно подошли к киту, он повернулся чуть набок, словно показывая боковой плавник истерзанный верёвками сети, плавник надо сказать с два моих роста… вот это гигант. Леха удерживал меня на верёвке, а я упёршись ногами в борт свесился и начал ножом резать сеть. Процедура освобождения кита заняла около часа. Я всё время боялся, что кит чуть повернётся и просто раздавит меня об борт. Было видно, что животное очень долго мучилось и у него не было даже сил уйти на дно, кит просто чуть отплыл в сторону и так и продолжал держаться на поверхности. Вернувшись на «Аврору», мы ещё полчаса наблюдали за тем, как кит медленно удаляется в океан, а потом он нырнул, показав нам свой огромный хвост.
— Какой же он