Потерянный берег

— Ясно… ну что могу сказать — молодец! Алексей Макарыч, премировать надо бойца.
— Я подумаю, — важно ответил Макарыч, — у нас тут почти весь остров герои, без всяких шуток, на всех премий не хватит. Но я в качестве поощрения Павлу пообещал, что вы Сергей Николаевич, как-нибудь его в одну их экспедиций возьмёте его.
— Это не вопрос, возьму.
— Здорово, — обрадовался Павел, — Идёмте, Антон Васильевич на верх, поможете, нам ещё для казначейства кучу бланков делать.
— Ценный кадр, — сказал я, когда они вышли.
— Плохих у нас нет… чаю? — спросил Макарыч.
— Не откажусь, и кстати о плохих… Хотел спросить, среди каторжан много реальных ЗК?
— Ни одного, они в прошлом обыкновенные, наши родные обыватели в основном, а «манер» они в свою пиратскую бытность нахватались.
— Ага, т. е. теоретически у них есть шанс стать полноправными членами общества в новом мире?
— Конечно, только не среди нас, люди то знают, что тогда, ночью, они шли нас убивать, грабить и насиловать, и прекрасно это помнят.
— Это да, согласен.
— А вы Сергей Николаевич, собственно с какой целью интересуетесь?
— Да как-то не добавляет радости, наличие на острове невольников.
— И что, какие мысли на счёт них?
— Пирс отремонтировали, просеку закончат, и пусть катятся на все четыре стороны.
— Ну вот смотри Николаич… отпустишь ты их, а у них как у латыша — хрен да душа, и чем они займутся? Может некоторые и попытаются начать так сказать с чистого листа новую жизнь, но что-то мне подсказывает, что часть из них вернётся к прежнему промыслу.
— Есть такой вариант, но что делать? Тут их содержать, кормить, караул под них выделять тоже не дело. ИТК на Сахарном организовывать у меня в планах нет.
— Не дело. У меня вот честно, нет никаких предложений по их поводу… пока нет.
— Я схожу к ним и поговорю.
— И что ты им скажешь?
— Предложу, как ты сказал начать жизнь с чистого листа, вот пробьют просеку до пасечников, и пусть там строятся и живут пока, не попадаясь на глаза, так скажем коренным жителям.
— Вроде как колония — поселение?
— Ну вроде, только без конвойных и охраны. Захотят жить нормально, пусть живут, а нет — пусть рубят плот, делают вёсла и гребут отсюда, чем дальше — тем лучше.
— Не знаю, — вздохнул Макарыч, — что из этого выйдет, но то, что с ними надо как-то решать это да, факт.
— Ладно, попытка не пытка… пойду поговорю.
— Я с тобой схожу.
— Ну пошли.
Мы пересекли площадь форта, и дошли до подвала, где содержались наши каторжане. Рядом со входом был небольшой навес, под которым расположились двое караульных.
— Привет мужики.
— Здравствуйте, — поднялись с места караульные, и подтянулись изобразив строевую стойку.
— Вольно, — махнул рукой Макарыч, — как там наши каторжане?
— А чего с ними сделается? Ужином их накормили, спать, наверное, укладываются, завтра у них день сурка.
— Открой, пусть строятся на площади.
— Куда их?
— Да никуда, просто поговорим.
Один из караульных чуть отошёл, положив автомат стволом на сгиб локтя и сняв предохранитель, а второй открыв засов двери, прокричал:
— Выходим строиться! В шеренгу по два!
Внизу закопошились, и наши арестанты начали выходить и строиться недалеко от подвала.
— Воспитывать будут… а кто накосячил?.. да ровно вроде всё было, — расслышал я разговоры, когда все построились.
— Да нет у нас времени на воспитательный процесс, тем более в вашем случае, — начал я, — у нас к вам предложение, он которого вы не сможете отказаться… Итак, два варианта. Первый — вы в качестве дембельского аккорда заканчиваете с просекой и потом там, рядом с пасекой строите себе жильё, хотите индивидуальные, хотите бараки… и делаете вторую попытку начать новую жизнь. Вариант второй — заканчиваете с просекой, рубите плоты и плывёте отсюда, на все четыре стороны. Всё, даю вам время подумать пять минут.
— А долго мы там будем на отшибе? — спросил кто-то.
— Минимум полгода, считай на испытательном сроке, а там всё от вас зависит.
В толпе негромко переговаривались, кто-то просто стоял пребывая в задумчивости, трое молодых парней спорили, шёпотом так спорили, но очень эмоционально…
— Время вышло. Кто за первый вариант три шага вперёд.
Почти все шагнули вперёд, на месте осталось восемь человек.
— Что ж, каждый сделал свой выбор. Алексей Макарыч, фото этих восьмерых пусть Павел распечатает, данные на них и потом передадите в Лесной и в Лунёво.
— А это зачем? — спросил один из тех парней, которые спорили о чём-то.
— Всё просто. Содержать вас, нет никакого желания, но вы по сути преступники и вне закона, и отправив вас на вольные