Потерянный берег

Леха посмотрел на ногу, и положив руку на колено успокоился.
— Пороть горячку не стоит, надо всё тщательно обдумать.
— Времени мало, — сказал Леха.
— Достаточно, — ответил я, — сейчас идём в бордель к этому Тульскому, берём Дашку, ещё двух счастливиц и отводим на «Аврору». Кстати, у Дашки глаза вроде зелёные?
— Вроде, — кивнул Иваныч, — хотя не помню.
— Да у обеих, зелёные, — сказал Алексей, что у Маши, что у Даши. А чего это ты вспомнил?
— Так, на всякий случай… короче, потом, Леха, берёшь себе напарника, снаряжаетесь и скрытно покидаете корабль.
— Как они его скрытно покинут? — спросил Иваныч.
— Через иллюминатор на камбузе, он большой, — ответил Алексей, — по верёвке спустимся в воду, снарягу всю в автокамеры разрезанные сложим, специально для таких вещей готовил, а по реке проплывает всякий мусор периодически, нормально уйдём, да и под пирсами можно.
— Вот, отличная мысль, — кивнул я, — пробираетесь тихо на окраину городка старателей и дожидаетесь эту экспедицию и за ней. Отойдут подальше, работай, как говорится пленных не брать, но этот Торшин… Леха, он должен медленно и очень мучительно умирать.
— Я бы на кол посадил, в тайге хорошую жердь легко найти, — всё также задумчиво и без единой эмоции произнёс Иваныч, пыхтя трубкой.
— Дяденьки, это вас отвести? — спросил мальчуган лет тринадцати на вид.
— Ага веди, — согласно кивнул Иваныч.
— Тогда два рубля серебром.
— Держи, и веди к девкам, что у Тульского.
— Понятно, идёмте.
Поводырь в приподнятом настроении перебирая монеты в руках шёл впереди, периодически оглядываясь и повторяя «сюда дяденьки», перед очередным поворотом в почти лабиринте из сараев, срубов навесов. Мы остановились перед большим бараком спустя минут десять.
— Все дяденьки пришли, вот тут девок берут, с вами не пойду, а то рыжий опять деньги отберёт, — сказал мальчишка, указав на дверь.
— Тогда здесь подожди, назад нас проводишь, а то заблудимся, — подмигнул ему Леха и дал ещё монету.
— Ну, хорошо, — ответил он, принимая монету, — я вон там, у сарая в теньке посижу.
Мы вошли в дверь в торце барака и оказались в небольшом тамбуре два на два метра, впереди была установлена дверь решётка, а за ней в просторной комнате на кожаном диване дремало рыжее чудовище. На диване, одетый в обрезанные спортивные штаны и в майке лежал и похрапывал накаченный крепыш, просто гора мышц, рыжий короткий ёжик, рыжие брови, вся грудь покрыта рыжими же волосами. Рядом с дивном на тумбочке лежал обрез двустволки. Я ещё раз открыл входную дверь и громко ей хлопнул.
— Дома холодильником так хлопать будешь, — пробурчал просыпаясь здоровяк, — баб снять?
— Ага… трёх.
— Нормально, через решётку смотреть будете или пройдёте?
— Пройдём.
— Стволы тогда сюда кладём, — сказал он, что-то пошевелил у стены, и справа от нас у пола открылась ниша, — там таз, доставай, стволы туда и пихнёшь потом ногой его обратно… не очкуй, всё цело будет, клиентов не обижаем.
Мы сложили пистолеты в цинковый таз, и я пихнул его обратно. А крепыш опят что то пошевелил и ниша закрылась.
— Заходите, — сказал он и открыл дверь, — сейчас позову. Жана! Выйди, дут клиенты.
Их двери напротив вышла «мамка», и глубоко затянувшись сигаретой на выдохе спросила:
— У молодых людей какие-то особые предпочтения?
— Да мне бы какую посвежее и что бы с изюминкой какой, — снова включился в игру Леха.
— А тебе морячек? — обратилась «мамка» к Иванычу.
— Помоложе желательно.
— О, да ты хулиган морячек, — широко улыбаясь и прохаживаясь вдоль стены сказала она и потом обратилась ко мне, — а тебе какую? Может полненькую? Или худенькую?
— Не, толстую не надо, давай молодую и стройную и желательно с зелёными глазами.
— Заказ принят, сейчас подберу кандидаток, а там выбирайте, — сказала она и ушла.
— А что, много из кого выбирать что ль? — спросил крепыша Леха.
— Да есть бабы, на днях до ровного счёту пятидесятую Вова купил у какого-то приезжего, а и это! Точняк! Будет тебе изюминка! — сказал рыжий и довольно улыбаясь, подошёл к двери и прокричал, — Жана…
— Чего?
— Там эта брюхатая оклемалась от дозы?
— Сейчас гляну… Да, сидит сопли на кулак мотает.
— Ну веди и её, пусть работает.
В момент всего этого разговора я смотрел на Алексея, а он смотрел на обрез на тумбочке.
— Нет Леха, — сказал я шёпотом и чуть толкнул его плечом, — не вздумай.
«Мамка» вывела с десяток девчонок, поставила их в ряд и сказала рыжему:
— Выберут, возьмёшь деньги остальных обратно загонишь, пошла я, у меня там кофе остывает…
У меня аж сердце сжалось… Господи, дай сил сдержаться…