Потерянный берег

на жизнь.
Мы с Иванычем сидели в кают компании, и пили желудёвого кофе, довольно вкусный напиток, чем-то напоминает какао с молоком, очень тонизирует. Это местный бренд, которого нам отсыпал Андрей, когда мы отправились на дежурство.
— Да ладно Серый, может они и сектанты но знаешь, они какие-то правильные сектанты, — сказал Иваныч наливая себе очередную порцию, — к другим со своими тараканами не лезут, насильно никого не держат и не привлекают… мужики работящие, бабы… в общим хорошие бабы… А шеф их, этот Андрей? По мне так вообще правильный мужик.
— Да, — согласился я, — есть в нём что то…
— Что-то… да всё в нём есть… и стать мужицкая, и лидерство, головой и руками не обделён. Мне кстати Яковлев про него знаешь что сказал?
— Что?
— А то, что пока мы с тобой дрыхли на веранде, он в десяти метрах встал с дробовиком и не подпускал никого.
— О как…
— Ага, сон наш охранял.
— Да… интересный народ здесь.
— Яковлев тут трое суток считай пробыл, разузнал кое чего, да и собственно как он сказал, секрета из этого никто не делает. В общем, был тут недалеко монастырь какой то и Андрей этот там звонарём служил ну и подрабатывал плотником, а за сутки до волны он сколотил какой-то себе толи ящик, толи плот, сложил пожитки, кое какую еду и инструмент сел в него и сидел пока волна не пошла… вот такая байка ходит.
— Это вроде как местный Ной?
— Ага, только он на тварей, которые по парам забил почему-то и себя в первую очередь спас, а потом сюда к реке пришёл и людей по окрестностям собирал.
— Прямо библейские рассказы нового времени…
— Не знаю Серый, сколько из этого правды а что выдумки, но факт на лицо, есть нормальный мужик, основавший поселение и организовавший его жизнь… и не на халявном золоте или рабском труде а своими мозгами и руками тут все поднимали.
— Это да, это факт… Ну что, пойдём посты проверим?
— Пошли, — согласился Иваныч.
Всю ночь мы перемещались с Иванычем между постами, НП и «Авророй»… По слободе в нескольких местах горели костры, освещая тропы и дорожки, пристань освещал ряд «индейских свечей» — небольших поленьев расколотых вдоль, с выбранной сердцевиной и стянутых потом проволокой. Света от них было не особо много, но прикрученные к шестам вдоль всего берега они позволяли пройти, не рискуя оступиться и свалиться в воду с мостков. Кроме того, что на противоположный берег ночью подъезжал, простоял полчаса и потом уехал мотоцикл, больше ничего не случилось.
— Ох Серый, что то натопался я уже, — сказал Иваныч, когда мы шли через посёлок, — думаю в темноте по этой быстрой реке никто не пойдёт, да и вообще есть подозрение, что артельщикам сейчас есть чем заняться. Рассвет скоро, идём, позавтракаем… Андрей вон уже в беседке у костра колдует.
— Доброе утро, — сказали мы с Иванычем почти хором, подойдя к дому Андрея, где он под навесом уже развёл огонь и подвесил кипятиться большой закопчённый чайник.
— И вам доброе утро братья, храни вас Бог… Сейчас позавтракаем.
— Андрей, — сказал я присев рядом костром на бревно, — а как ты узнал, что волна будет и спасся?
— Да Бог с тобой брат Сергей, — ответил он и расхохотался, — от куда же мне грешному знать было? Это люди, храни их Господи уже напридумывали небылиц, ну да я и не разубеждаю никого, раз им так хочется.
— А как тогда?
— То что есть в моём спасении отчасти и Божий промысел сомнений нет конечно. Дело так было — Я при монастыре сторожем был, плотником да звонаря иногда подменял… но в основном конечно по плотницкой части. Не далеко на склоне сопки монастырская пасека была, так там косолапый пошалил аккурат с утра, перед волной то, улики сломал, один вообще с собой утащил… вот и попросил меня отец Павел, сходи говорит, почини что ещё уцелело, да забор поправь. Собрал я инструмент да перекусить что Бог послал на тачку, и пошёл работать. Весь день провозился и не заметил как стемнело, собрал всё и решил покушать посидеть, время то позднее, в монастыре для меня отдельно братья не будут печь топить да готовить, ну сижу значит, трапезничаю, костерок развёл, на звёздное небо смотрю… и началось… раз тряхнёт, другой, да сильно… испугался конечно. Потом и небосвод повело, а следом вода… много воды, вот я со страху то и запрыгнул в тачку свою… да вон он, «ковчег мой», — кивнул Андрей улыбнувшись на стоящую у дома самодельную деревянную тачку, метра полтора в длину и в ширину с полметра, на велосипедных колёсах. И потом продолжил:
— Снесло меня со склона конечно мигом, поболтало да шарахнуло о другой склон. Я то уже и покаялся и помолился и с жизнью попрощался… видать услышал Господь искренность в моих словах покаянных, да повис я в тачке вон там выше по распадку, — показал он рукой куда-то себе за спину, — такая вот история