Потерянный берег

что я и делаю, сидя у Васи в радиорубке, и пью уже вторую кружку желудёвого кофе, ну очень мне понравился напиток.
– «Аврора», 22-й в канале… приём… — зашипел динамик через некоторое время.
— 22-й, здесь 11-й… докладывай, — ответил я, успев схватить микрофон раньше Василия.
— Трос натянут… повторяю, трос натянут… выхода в море нет…
— Понял тебя. Что у Митрофановых?
– «Родственников» прибавилось, личный состав 22 человека, два «Утёса» на станках, на противоположном берегу расчёт ПК и гранатомётчик… ждут в общем. Предлагаю дождаться темноты… В общем решайте… я на связи.
— Понял тебя… будем думать, жди решения.
— Жду…
— Обиделись… — сказал Вася, когда я повесил микрофон на место.
— Ещё бы… «спортсмены», что в грузовике приезжали говорили, что у них некий раскол произошёл… Вот вероятно эти отколовшиеся всё-таки готовят ответку… ну да, а то не по пацански получается…
— Иваныч, зайди к радисту, — сказал я в рацию.
Когда Иваныч вошёл, я объяснил ему сложившуюся ситуацию.
— Вот ведь не угомонятся, — хлопнул Иваныч по бедру ладонью, — и какие соображения?
— На борту четыре бойца, я пятым пойду… можем на мотоботе высадится на берег и отправится на усиление к Лехе, — сказал я то, что первое пришло в голову.
— И что? Там взвод и два крупняка… не, пойдёт, надо что-то другое думать.
— Вот вы даёте, отцы основатели… чего думать, Леха же предложил дождаться темноты, — подал голос Василий и удивлённо на нас посмотрел.
— А ночью что? — спросил Иваныч.
— Ну Леха конечно уже не пацан, но вполне в форме… и «одиночную программу» откатает, справится… уж немного проредить их и оружие из строя вывести он сможет, я то его знаю.
— Опасно, — ответил я.
— Нет, ну я могу конечно с фортом связаться, путь грузят «василька» на плашкоут и идут сюда, подумаешь, проболтаемся здесь ещё три дня.
— Нет, это тоже не дело, — помотал головой Иваныч, — за эти три дня кто то из них нас обнаружит… а мы сейчас как пороховая бочка, и топливо и взрывчатка с боеприпасами… пара трассеров и фейерверк аж на Сахарном наблюдать будут.
— Вот, а я что говорю, дайте Лехе соло сыграть.
— А потом?
— Леху вызвать? — спросил Вася, — Вот и решите что потом.
— Ладно, — ответил я, и вынул из зажима микрофон, — 22-й, ответь 11-му…
— В канале 22-й…
Солнце уже скрылось за сопки, сгущаются сумерки и в Митрофановке в нескольких местах жгут костры. Обстановка нервная. Дать ответку борзым фраерам теперь это дело чести, но кроме этого дела, у двух дюжин боевиков Тульского больше нет ничего, кроме собственно Митрофановки и кое-какого имущества, которое они успели переправить на другой берег и перевезти по дороге, после общей сходки в Артели, на которой большинство всё-таки признало, что Тульский был не прав ведя бизнес таким образом и вообще его уже нет. Бывшие хозяева артели получив известие о внезапной смерти Тулького, и некой силе, которая может «камня на камне не оставить» от Артели, быстро «потянули одеяло на себя». Всё ещё верная мёртвому Тульскому братва решила уйти в Митрофановку и жить там, собирая «налоги на охрану» с проходящих по реке судов, но прежде, прежде была цель отомстить… потопить, сжечь, взорвать корабль борзых фраеров, который обязательно должен вот-вот пройти мимо…
— Не пойдут они уже сегодня, — просипел кто-то из сидящих у костра, — ночью по этой реке идти самоубийство.
— Ну да, — прозвучал ответ, — не пойдут. Надо с утра отправить Синего на мотоцикле, пусть посмотрит… а то может они ещё у этого святоши столуются.
— Так я ездил же сегодня, они грузились во всю, вроде как отходят.
— Вот и надо было дождаться пока отойдут, а то примчался, гонщик мля … думал бухла не оставим?
— А чего там было отсвечивать, ясно же — раз грузятся значит отходят уже скоро.
— Да никуда они не денутся, — пробасил кто-то, — это им домой надо, а мы никуда не торопимся… всё равно мимо уже никто не пройдёт, порвём как Тузик грелку… мы их посудину с двух «Утёсов» на щепки разберём, а с берега вон из граника жахнут на верочку.
— Ну значит наливай чего шкуру трёшь…
— Пацаны!!! — прокричали с противоположного берега, — снимите нас, всё равно уже сегодня не поплывут.
— Сидите там! — ответили им, — завтра сменим.
— У нас закусь кончился.
— Значит спать ложитесь, или носками занюхивай, — ответили им, и сидящие у костра загоготали на разные голоса.
Алексей тихо лежал в кустах в десяти метрах от костра со стороны устья уже около часа, темнота которую он ожидал уже опустилась. Из трёх костров остался гореть лишь один, вокруг него сидели трое и уже неспешно допивали бутылку передавая её по кругу. Остальной личный состав Митрофановки