Потерянный берег

возить то, во что… — задумчиво произнес Михалыч.
— Я по трассе видел бочки продают пластиковые, — сказал я набивая трубку, — вон к Васе на шишигу и наливай, потом на хоздвор, где станция, можно их скатить аккуратно по направляющим.
— Согласен, можно и так.
— Ну значит до выходных планы такие, — подвел итог Михалыч, — пилим лес на столбы, вы за топливом и бочками давайте, сразу запас сделаем, потом бокс где дизель стоит надо отремонтировать, ну стены поправить да крышу перекрыть. Поговорю с «трактористами», пусть то же проучавствуют.
— Ага, ты им только после работы наливай, — буркнул Вася.
— Ну это понятное дело. Ну что по крайней и расходимся?
— Наливай, — обратился ко мне Васили и подставил стаканы.
На утро мы с Василием укатили за бочками и договариваться на счет топлива. Василий всю дорогу рассказывал про свой вездеход, как он на нем «и Крым и Рим» прошел. На трассе, недалеко от райцентра нашли мужиков, которые с бортового КАМАЗа продавали пластиковые бочки… или полиэтиленовые, нагрузили их в кузов, парочку и себе прикупил, закрепили и покатили в райцентр искать Ильхама. Ну собственно искать его долго не пришлось, он был в своей автомастерской, подъехав к которой Василий вышел из машины и разговаривал с Ильхамом сам, я сидел в кабине и пытался настроить автомагнитолу прикрученную к потолку к кабине, но безуспешно, сплошные помехи и пара китайских станций. Потом я включил телефон и хотел позвонить Михаилу, уточнить в силе ли наши планы, но у видел СМС сообщение «старик, думаю я тебе угодил, в субботу сам увидишь, к обеду будем», ну и перезванивать не стал. Вернувшись Василий сообщил, что все складывается более чем хорошо, Ильхам собирается проведать брата, и пригонит к концу недели машину с топливом — военный КАМАЗ, который сразу может и отправить к нам в Сахарную сливаться, а Михалыч съездит и рассчитается за ранее с Асланом, сумма озвучена.
До конца недели практически вся деревня трудилась на общее благо, прямо колхоз «Светлый путь» какой-то. Я вообще думаю что если бы коллективизацию сделали добровольной в свое время, и не лишили людей понятия частная собственность, то у строителей коммунизма было бы гораздо больше достигнутых целей… хотя конечно можно и под присмотром НКВД нагнать армию заключенных и прокопать, к примеру Беломор-Канал. В общим, лес на столбы пилился, старый гараж на хоздворе ремонтировался и утеплялся, и даже «трактористы», точнее один из братьев вызвался быть бессменным дежурным на будущей электростанции, «за еженедельный паек». Михалыч согласился, ведь Андрей — так звали одного из братьев, и в дизеле разбирался и с электрикой.
Старенький двухсот киловатный дизель ЯМЗ запустили в пятницу под всеобщее ликование и улюлюканье, что позволило сразу подключить сварочный аппарат и выполнить кучу необходимых работ. От Ильхама приехал топливозаправщик и слил три тонны солярки в бочки, для них сделали навес. Неделя закончилась очень продуктивно, и Василий пригласил к себе баню. В общим, вечером в пятницу я, Михалыч и Федор — кузнец, который в середине недели вернулся с еще двумя семьями с пасеки, здоровенный мужик, не высокий, но в дверь проходит только боком, собрались в бане у Василия. Конечно, эта баня не чета моей, большая светлая, пар отличный. Напарились мы конечно до слабости в ногах, а потом у Василия дома сели ужинать. Было весело, Федор при всей своей внешней суровости оказался жутким хохмачом с заразительным смехом. И на каждый случай у него был подходящий анекдот, а еще он пословицы переделывал, соединяя начало и конец разных пословиц, смешно получалось, к примеру — «век живи, век учись, и один хрен чуть свет и на работу». Его возраста я так определить и не смог, но судя по возрасту его детей примерно под полтинник, хотя выглядит не более чем на сорок, а если еще сбрить бороду и усы, то наверное еще моложе будет выглядеть. Неприятности случились когда уже стемнело и в самый разгар веселья… Дерсу, так звали Васиного кобеля Сибирского Хаски начал скрести лапами пол, сначала в одном месте, потом во втором, затем подбежал к двери и начал ее скрести и скулить. Василий открыл дверь и выпустил на улицу собаку со словами:
— Ну иди, тебе что приспичило что ли?
Собака выбежала во двор, и завыла, да так жутко, что аж в желудке подвело. С постепенным нарастанием по всей деревне начал раздаваться скулеж, лай и еще куча непонятных звуков. Мы все переглядываясь не понимая что происходит, хмель прошел как то на раз. А потом, как бы набирая силу еле ощущаемой вибрацией земли толкнуло так, что все потеряли равновесие, потом еще… и еще… толчки были очень сильные. По печи пошли трещины, а рамы треснули и посыпались стекла, сруб дома начал ходить ходуном.
— На улицу, живо! — вывел всех из