Бизнесмен, уставший от жизни, без жены и детей, решил всё бросить. Распродаёт всё своё добро, и переезжает в старый домик где-то в глухой тайге… И тут происходит природный апокалипсис (землетрясения, цунами и прочее). Приходится как- то выживать самому и не дать пропасть доверившимся тебе людям!
Авторы: Русаков Валентин
несколько дней мы вернемся, да заберем тебя со всем твоим скарбом и хозяйством.
— Да стар я сынки уже куда-то переезжать, доживу как-нибудь… хоронясь-то.
— А все таки подумай. Где найти тебя, если что?
— Так у складов и ищите или на Ленинской улице, что от котельной вверх, 8-й дом. Ладно, бывайте сынки, поеду я нервы успокаивать.
— Береги себя Федор Михайлович.
— Да уж поберегусь как-нибудь, — дед отодвинул край соломы, которой была застелена телега, и нам показался приклад ружья.
— Ну веди, где мужик твой? — обратился я к женщине, проводив взглядом Федора Михайловича, он развернулся и выехал с пристаней, — А то хочется по светлому вернуться домой.
Мы прошли к самому дальнему строящемуся пирсу, где порядка десяти мужиков трудились над заколачиванием свай, еще около десятка занимались разгрузкой пиломатериала с двух телег.
— Вон Саша, — сказала женщина, — указав на парня в повязанной на голову красной футболке.
Мы подошли еще ближе, и парень нас заметил, оглянулся и направился к нам. Его кто-то окрикнул, но он махнув рукой, продолжил движение.
— Алена, ты как здесь, вас отпустили? — спросил он поцеловав и обняв жену.
— Эти люди… они по твоему объявлению, они вытащили нас, зовут с собой плыть. Саша, пожалуйста, поехали… я боюсь, я не могу больше здесь.
Парень посмотрел на меня и Иваныча, у него от поясницы до колена все шорты были в крови… потом снял с головы намотанную футболку и вытерев ей пот, стекавший по лицу ответил:
— Поехали.
— Никитин! Чего шкуру там трешь? Давай работать, — проорал белобрысый мужик «баскетбольного» телосложения.
— Без меня дальше.
— Это с какого такого перепуга? — спросил белобрысый подойдя к нам.
Все остальные занятые на строительстве замедлили темп работы и внимательно следили за нами.
— Ты кем тут будешь? — спросил Иваныч продемонстрировав рукоять пистолета за поясом.
— Так это… бригадир я тут.
— И много в твоей бригаде тех, чьи близкие находятся в заложниках? — Иваныч говорил достаточно громко, что бы проходивший мимо погранец остановился и начал слушать продолжение разговора.
Белобрысый заметно занервничал, оглянулся сначала на рабочих, которые уже вовсе прекратили свои занятия и все смотрели на нас, потом мельком взглянул на любопытного погранца и ответил:
— Да что ты несешь? Спроси любого, здесь все по своему согласию.
— Так они и не скажут правды, пока знают, что их родные в школе под охраной, — ответил я.
Погранец махнул рукой кому-то, и через минуту около нас стоял старший охраны пристани, который потребовал объяснить что происходит. Ну Иваныч ему и объяснил… в красках, не забыв продемонстрировать покрывшиеся кровью штаны, после чего белобрысого повели к Аслану, поведать об интересном «бригадном подряде». А мы погрузились на «Мандарин», я сбегал расписался в журнале охраны об убытии, и уже через 20 минут наш бот покидал акваторию Лесного.
— Да лежи ты смирно Иваныч!
Бот шел на малой скорости, Иваныч лежал на палубе и матерился как последний сапожник.
— Дети закройте уши, — сказал я выуживая мультитулом следующую дробину.
Очередная матерная тирада заглушила работу движка «Мандарина». Полив обильно задницу Иваныча перекисью наложил повязку.
— Ну сидеть долго не сможешь.
— Не смертельно, — ответил Иваныч закурив лежа на животе, — иди к штурвалу да газу прибавь, до темна успеть надо.
Выставив рычаг скорости на максимум я вывел «Мандарин» на уже знакомый мне курс.
Семейство Никитиных молча сидели в кубрике, и только Верочка периодически прибегала постоять со мной в рубке на несколько минут.
До темноты все-таки не успели, пришлось связываться с островом и просить завести станцию и осветить Сахарный.
Швартовались уже в потемках, под тусклое освещение спаренных лампочек и прожектора на «мандарине». Слава Богу дошли…
После волны. День 88
Проснулся засветло, и отправился разжигать очаг, переступая через новых поселенцев. Разбудил Иваныча, которого уложили недалеко от мальчишек.
— Заголяйся давай, глянем что там у тебя.
Иваныч послушно лег на живот.
— Ну что там? — спросил он.
— Что, что… три лишних дырки в заднице… Сейчас пойду в аптечку залезу, будешь пить антибиотики.
— Что, все так хреново?
— А я почем знаю, три дырки, две вроде просто как неглубокие раны, немного покраснение… а одна не нравиться мне, кабы не нагноилась.
— Несите вашу аптечку, я осмотрю ранение, — сказала Алена, которая тоже проснулась.
— Да, сейчас, — ответил я, — эм… а вы врач?
— Да. Стоматолог.
Иваныч начал истерически гоготать так, что все проснулись.
— Простите…
