Потеряшка

только в первый раз, потом умный «котенок» подстроился под нас, транслируя перевод по каналу внутренней связи. Получалось неотличимо от реального разговора, даже интонации моей подруги дублировались. Не могу сказать, как ощущала этот процесс Шила, но на трудности не жаловалась.
Дальше мы выпили, и нагрузились романтикой по самые уши. Вечер был посвящен душевному отдыху, пустой болтовне, странным танцам силуки под неизвестно чью музыку и, ясное дело, не только этому. В любом случае «день рождения» удался на славу.

На следующий день вернулся из увольнительной Краппс и с некоторым сомнением принес нам предложение от небольшой торговой компании, в которой работала одна из его новых пассий. Пассия не являлась лицом, уполномоченным принимать решения, и нам требовалась встреча с руководителем отдела, планировавшим это задание. Не откладывая в долгий ящик, Шила связалась по полученному контакту и договорилась о встрече. Через три часа мы сидели в приемной, где секретарем, а может еще каким-то клерком, работала новая подружка Оси. Именно там я увидел первого из гуаппародов без скафандра. К своему стыду я так и не удосужился поинтересоваться, что за существом являлся наш борт-инженер, возможно, в том отчасти была виновата занявшее все мое воображение Шила.
Офис компании, где мы удостоились аудиенции, имел родную для соотечественников Краппса атмосферу и работники могли себе позволить находиться внутри него в привычном для себя виде. И первое, что меня поразило – отсутствие какой-либо одежды на них. Не берусь судить, удобно это или нет, прилично или не очень, но снующие туда-сюда существа, действительно похожие на осьминожек размером с откормленного земного кабанчика, казались одетыми разве что в различные украшения или некие нужные, но непонятные мне аксессуары. И единственное, что позволяло мне различать мне их между собой – это цвета. Причем создавалось полное впечатления, что это – явно не природная расцветка существ, потому что некоторые особенно экстравагантные особи имели на телах какие-то замысловатые рисунки, письмена или щупальца, окрашенные в разные цвета в соответствии с угадывающимся порядком.
На мой взгляд, дама нашего борт-инженера, встретившая и проводившая нас в приемную, ни чем особенно не отличалась от своих соотечественниц. Но для меня все женщины-гуаппарды казались на одно, так сказать, лицо, более того, я бы не смог определить даже к какому роду относится та или иная особь. Тело подружки Краппса темно-синего цвета с разбросанными по нему в беспорядке красными и розовыми значками или картинками имело два больших золотисто-желтых глаза с небольшим черными зрачками. Глаза обольстительницы борт-инженеров не мигали, не покрывались периодически какой-либо пленкой и вообще не двигались, с непривычки казалось, что пронзительный взгляд существа пробирает до самого нутра. Равномерно расположенные по кругу чечевицеобразного тела шесть основательных щупалец, оканчивающихся крепким когтем, являлись подобием нижних конечностей, а десятка полтора более тонких, длинных и гибких щупалец, скорее всего, выполнявших роль человеческих рук, пребывали в постоянном движении, как будто гипнотизирующие свою жертву змеи. Дополняли картину шесть «ножных» браслетов, выполненных в виде золотистых спиралек, куча различных мелких колечек и висюлек на «руках», а так же странное сооружение, покрывавшее верх туловища и больше всего походившее на кольчужную сеточку.
– Как ты думаешь, она красивая? – видимо Шила тоже пыталась решить сходный ребус.
– Не знаю, – сказал я, не акцентируя внимания на даме. Хоть мы с Шилой и пользовались кодированной связью скафандров, мне было как-то неуютно обсуждать даму на ее же глазах. – Думаю, что Краппс дал, и получил, что хотел, а дама осталась довольна. Иначе мы могли бы и не узнать о работе. А красива ли она в его глазах – это совершенно праздный вопрос.
– Зачем же Осе завязывать интрижку с некрасивой дамой, – не согласилась Шила. – Он же говорил, что она живет в какой-то общине весьма строгих правил.
– Не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки, – процитировал я своей подруге известную многим поговорку, – то же самое и к некрасивым мужикам относится.
– Водка? Кажется, так ты называл людской дурманящий напиток, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала Шила и, повернув ко мне голову, спросила. – Со мной та же история?
– А то, вроде, ты не знаешь, хитрая эльфийская лиса? – меня кольнуло чувство какой-то вины. – В лепешку тут мужик расшибается, а ей все доказательств мало.
– Лиса – это какой-то земной зверь, – опять то ли сказала, то ли спросила Шила.
– Да, славится своей