Потеряшка

аналог компьютерного системного блока, трюмы и предполагаемые места, где мог укрыться экипаж. После посещения череды отсеков уверенность в правильном распознании нужных мне мест порядком уменьшилась. Планировка найденного нами скитальца никоим образом не соотносилась с человеческой логикой.
Двери в отсеки открывались привычным пинком, выпуская наружу застоявшуюся атмосферу и остатки тепла, которые часто поднимали в коридоре пыль, а иногда даже туман. Некоторые отеки оказались лишены атмосферы и не обогревались. В одном из помещений нашлась какая-то отключенная аппаратура, в другом – две огромные «холодильные камеры» с множеством привычных дверок от потолка до пола. Открыв одну из них, я обнаружил обычный пластиковый контейнер горчичного цвета, формой напоминавший войсковой сухой паек. Не слишком беспокоясь о содержимом, я разбил коробку о палубу. При ударе ее нижняя половинка раскололась, а верхняя отлетела в сторону. Из контейнера выплеснулась прозрачная вязкая жидкость похожая на силиконовую замазку, в которой в упакованном виде, похоже, плавали три «теннисных шарика» оранжевого цвета. Жидкость быстро застыла, став ярко белой, а один из шариков треснул, открыв содержимое, похожее на сплетение корешков.
– Это может быть чем угодно от обычного холодильника с едой до инкубатора, – подумал я, рассматривая шарики. – До первого случая нам совершенно нет дела, а вот второй вариант лично мне совсем не нравится.
Я потратил довольно много времени, добросовестно открыв все дверцы. Автоматика, по-видимому, оказалась мертва, ни одним писком или огоньком не возразив мне. Повертев в руках очередной пенал, я засунул его обратно в отсек «холодильника». Ни средств, ни времени на поштучное уничтожение этих странных запасов у меня не имелось. Оставалось лишь надеяться, что они «перемрут» от несоблюдения условий хранения. В ходе обследования мне попались еще две подобных комнаты. После второй я подумал о бессмысленности открывания дверей. Даже если это и были инкубаторы с яйцами, во-первых, я тратил слишком много времени, во-вторых, шкафы вовсе казались отключенными от питания. По крайней мере, ни один из них не выказал каких-либо признаков работы автоматики.
Наложив карту уже пройденных помещений на набросок, полученный Анной при внешнем сканировании корабля, я начал размышлять, где бы могла находиться ходовая рубка. По всем традициям земного фольклора она должна располагаться в носу корабля, только вот с момента моей встречи с «Ботаником» я успел повидать слишком много разных кораблей, не имевших ничего общего с этим фольклором. Да и определиться, где тут нос, казалось затруднительным. Избрав направление по наитию свыше, я пошел к цели, уже не отвлекаясь на обычные двери по бокам коридора.
Отсек, гипотетически помеченный мной «ходовая рубка», оказался чем-то иным. Почти все пространство оказалось занято большими темно-синими тумбочками, исключительно похожими на ряды «одноруких бандитов» Лас-Вегаса. Максимально сфокусировав свои прожекторы, я так и не смог увидеть конца отсека. Машины могли быть, как выключены, так и включены, отсутствие какой-либо иллюминации или звуков не говорило об их состоянии.
Ни одни из трёх расположенных рядом ворот этого отсека не желали открываться, пришлось делать «как всегда». Вместе с атмосферой уходило тепло и звуки, хоть происходило это и не столь быстро. Практически все двери на моем пути пришлось ломать, открываться они отказывались, видимо, из-за разгерметизации отсеков с моей стороны. Как потом выяснилось, проще оказалось ломать сами стены. В них с помощью лазера или ЭМИ пуль можно было наметить контур, а уже внутреннее давление само заканчивало пролом дыры.
Помещение с «однорукими бандитами» разительно отличалось размерами от пройденных мной отсеков, и я решил повнимательнее осмотреть его содержимое. Ближайшую ко мне штуковину покрывала пыль, лишь частично сдутая исходящей в проделанную мной дыру атмосферой. При ближайшем осмотре оказалось, что лишенную пыли поверхность штуковины покрывала тончайшая вязь каких-то символов, хотя, с тем же успехом это мог оказаться какой-нибудь природный узор материала или печатные схемы, работающие на каком-нибудь эффекте поверхностных волн. Тем не менее, никаких стыков или инородных частей на осматриваемой мной поверхности не обнаружилось, штуковина казалась монолитной. Я поелозил закованной в броню рукой по поверхности штуковины. Эффект вряд ли можно было назвать потрясающим, лишь пыль набилась в канавки странного рисунка, сделав его более отчетливым.
Неожиданно по моей спине пробежал неприятный холодок, и тут же обозреваемая мной штуковина треснула. По диагонали