Потеряшка

его стало некому.
Краппс провозился в рубке с час, каким-то одному ему известным методом отыскав нужную панель. Наконец, прибор был подключен и активирован. Пока мы возвращались, я пытался беседовать с Анной. После пробуждения систем, связь стала очень плохой, пришлось дожидаться нашего прибытия к дыре. А дыра в наше отсутствие значительно уменьшилась, видимо, очнувшиеся ото сна системы космолета, принялись за оживление выведенных из строя блоков обшивки.
– Сестра, что у нас за новости? – спросил я.
– Я в системе корабля чужаков, – отозвалась Анна. – Система довольно проста и совсем не агрессивна. Я не нахожу никаких следов недавнего вторжения к нам, никаких процессов даже отдаленно похожих на это из нее не активировалось.
– Мне почему-то кажется, что вторжение делала не система корабля, а нечто другое, – сказал я. – По этому, в первую очередь отыщи показатели телеметрии или еще что-то, фиксирующее наличие живого экипажа на борту. Во вторую очередь раздобудь информацию о трюмах и ангарах. Нужно их блокировать и узнать, что в них, какие корабли или вообще транспортные средства внутри. Ну и разблокируй потом какой-нибудь шлюз, где нет кораблей, челноков и грузов, дыра скоро затянется. Дальше делай, что считаешь нужным. Собственно, ты все это можешь вполне делать одновременно. Не сочти за труд проинформировать меня. И, пожалуйста, будь начеку.
– Хорошо, Сергей, – отозвалась Анна. – Телеметрия уже доступна. Всего на корабле найдено без малого шесть сотен живых объектов, правда, нет определенности относятся ли они к членам экипажа. Система мониторинга указывает просто следы проявления жизни, которые заложены в ее базу. Две метки обнаружились в отсеке энергоустановки, три засечки – в одном из ангаров, остальные находятся в одном большом отсеке. Я тебе скинула карту корабля с уже расшифрованными данными и биологически активными метками.
– У тебя совсем нет сложностей с дешифровкой данных? – удивился я.
– Я не нашла в каталогах таких разумных, – ответила Анна. – Но архитектура системы очень знакомая. Алгоритмы программ вообще совпадают целыми частями. Кто-то из ведущих поставщиков приложил руку к системе управления кораблем. А вот с движками и энергоустановкой хуже. Практически ничего знакомого.
– Как же так? – удивился я. – Мы же пустили реакторы.
– Пустили, – согласилась Анна. – Только вот тут заслуга системы управления. Что это за реакторы ни Ося, ни я сказать не можем.
– Ося? – улыбнулся я. – Подружились?
– Не знаю, – был ответ. – Он разрешил его так называть.

Я ушел по указанным отсекам завершить зачистку. Самое значительное скопление живых отметок оказалось в большом зале с расписанными неизвестными значками открывающимися брусками, где я недавно провел тотальную зачистку. Я не стал вскрывать контейнеры, потому что не был уверен в необходимости такого акта. Правда, один паразит ухитрился почему-то остаться в норке. Его я обнаружил совершенно случайно по тусклым отблескам при потушенных фонарях и пришиб лазером прямо в ячейке.
Два других маркера, находящихся в энергетическом отсеке мне совершенно ни о чем не сказали. Схема указывала на некую конструкцию, больше всего походившую на переплетение толстых труб, оканчивающихся большими круглыми набалдашниками. Трубы никаких признаков активности не подавали, но некоторые их отводы шли к зоне, где довольно ярко горели шесть зеленых мини-солнц. По этой причине трогать, а тем более что-либо ломать, я поостерегся. Но спокойно закончить обход мне не дали. Два очень ярких «упыря» выскочили из скопища полупрозрачных овальных конструкций. Как потом оказалось, за тем завалом находился цилиндр с останками голубых головастиков. Экипаж явно не мог занимать такую бестолковую позицию в отсеке, так что еще один «камушек» упал в огород сомнений на счет причастности головастиков к хозяевам космолета. Скорее всего, они не являлись экипажем, но их присутствие и в рубке, и в реакторном отсеке имело какой-то ускользающий от меня смысл.
С «упырями» пришлось попотеть. То ли голубые мотыли нашли себе какой-то уютный холодильник, где не смогли испортиться, то ли каким-то образом насасывались подтекающей где-то энергией реактора, но светились они, как добрые шаровые молнии и печальной унылостью движений не отличались. Одного я разнес на искры, для верности употребив серпантинное орудие, которое разом вырвало еще и кусок стены рядом с одним из зеленоватых «солнышек», заставив меня изрядно поволноваться. Со вторым пришлось попрыгать значительно дольше. Лазерные лучи его не брали, отскакивая от поверхности супостата красивой радугой, видимо, «мотыль» оказался сытым