Потеряшка

его положение. Спать же я продолжал на своей штатной кровати.
– А туда голышом укладываться? – спросил я, представляя себя неуютно без брони.
– Лучше без брони и желательно посетив душ перед упаковкой – подтвердила Анна мои подозрения своим смехом. – В экстренных случаях можно запечатать в капсулу раненого прямо в костюме или скафандре, но надежность процесса в этом случае снижается.
– Ясно, – пробурчал я, пока броня сползалась к плечам, – надежность, конечно, превыше всего.
Мои субъективные ощущения от процесса оказались простыми: кто-то выключил, а потом снова включил реальность – прошло трое суток. Ни снов, ни видений, и после выхода из режима – замечательное самочувствие. Наблюдалась разве что некоторая «вялость» сознания, которая, впрочем, прошла минут через десять-пятнадцать. Ни есть, ни пить не хотелось, впрочем, и секса не хотелось тоже, наверное, разум мой проснулся раньше инстинктов.
Дела маячные мы завершили быстро и буднично, честно говоря, контракт этот мне лично уже надоел хуже пареной репы, хоть я ее никогда и не ел. Хорошо, что осталось всего-то две точки и обратный скачок к Маятнику. Я настоял, чтобы Краппс и Шила обкатали свои стазис-капсулы во время следующего скачка к точке установки маяка. Краппс согласился со свойственной ему сдержанностью, Шила поддалась логике, которая ей доказывала, что стазис-капсулу действительно стоит проверить перед серьезной работой.
Перед очередным прыжком Анна взялась расспрашивать меня о тонкостях просчета траектории в надпространстве. Ее новые мощности позволяли ей значительно больше, так что девушка решила проверить свои гипотетические возможности на этой ниве. Я ей пытался доказать, что в этом деле вычисления и допуски – не самое главное дело. Шила и Ося, как и положено прилежным пионерам, залегли в капсулы, так что ни мешать нашему разговору, ни возражать нам стало некому. С одной стороны я был совершенно уверен в бесперспективности таких потуг, ибо овладеть такими навыками без каких-либо методик и практических занятий казалось невозможным, с другой мне стало просто интересно, что у нее получится.
– Ладно, – согласился я с Анной, – давай сделаем так. Ты просчитай прыжок до следующей точки, а я проверю. Твой интерес в этой области весьма полезен, я бы даже сказал, что он сможет спасти нас в экстренной ситуации, если, конечно, все получится.
– Мне понадобится значительно больше времени, – проинформировала меня Анна.
– Ничего, осуждать нас некому, а попробовать нужно, – поставил я точку в обсуждении. – Мы в любом случае пока опережаем намеченный график.
– Спасибо, Сергей, – ответила Анна, отдавая команду на стартовое погружение корабля в надпространство для просчета прыжка.
Процесс просчета занял у Аннушки почти четыре часа. Все это время я бессовестно гонял наш «Бурундук» в виртуальном пространстве. Не могу сказать, что симулятор сильно мне нравился, просто Анна догрузила обновления, связанные с доработанной энергетической установкой и соответственно измененными режимами двигателей.
– Сергей, я закончила, – всплыло окошко экстренного системного оповещения.
– Сейчас проверим, – отозвался я, сворачивая виртуальную реальность симулятора.
У меня на проверку ушло три минуты. На тщательную перепроверку еще десять. Точка выхода Анны находилась довольно далеко от приемлемой зоны. Анна сделала верный расчет, но даже такая упрощенная многомерность имела свои выверты. На пути нашего маршрута оказалось две небольшие зоны со смазанными характеристиками и одна откровенно аномальная «клякса», видимо, вызванная какими-то сильными воздействиями в этой области реального или наоборот более глубокого многомерного пространства. Теоретически расчет Анны оказался безупречным, но на практике неоднородности участка искажали путь, добавляя нам около тридцати часов хода. Я попытался объяснить Анне обнаруженные мной тонкости. Но на практике оказалось, что Анна элементарно не может их прочувствовать на таком удалении от точки входа. Узнав у Анны диапазон ее уверенного восприятия, я вновь проверил ее расчет. Оказалось, что она вполне удачно обсчитала обнаруженную вблизи точки входа зону смазанных характеристик. По всему выходило, что Анна вполне способна делать уверенные прыжки в пределах двух-трех суток от точки входа, в зависимости от состояния надпространства. Этим я сразу и поделился с Анной, чтобы подбодрить ее пошатнувшееся настроение.
Но расстроилась наша хранительница сильнее, чем мне показалось сначала. Хоть девушка и не подала вида, пришлось выправлять настроение, приводя примеры из своей жизни. На деле у нас имелась не то, что причина для расстройства, а настоящая