Потеряшка

пленных, а винтовки явно не успевали сделать работу достаточно быстро. Два кристалла открыли огонь. И первый же импульс разнес в пыль кусок туннеля подо мной. Я свалился на гору трупов. Гуапард же сидевший в одном со мной тоннеле умудрился повиснуть на щупальцах, продолжая поливать свой кристалл из винтовки. Из двоих, оставшихся в холле пленных, один бросился в соседнюю комнату и тут же был убит импульсом одного из кристаллов, другой схватил металлический стул и начал активно охаживать недобитого мной брюлика. Это дало мне возможность перенести огонь на другие цели, что значительно ускорило развязку. В результате короткого боя три кристалла превратились в крошево, несильно ранило одного из моих товарищей, и выжил один из двух пленных.
К сожалению, наша акция оказалась замеченной. В длинном проходе, в который выходила наша комната, показалась пара кристаллов, уверенно направившаяся к нашему помещению. Мы не особенно тщательно обследовали прилегающие пространства, и уверенности, что их всего двое, у нас не наблюдалось. Видимо, распознав в проеме что-то подозрительное, кристаллы открыли огонь. Скрываться дальше нам смысла тоже не стало. Пока я и еще один товарищ по разведке вели огонь по первой двойке и еще одному присоединившемуся к ней кристаллу, третий разведчик поднимал пленного в трубу вентиляционного тоннеля.
Все шло не так уж и плохо, и под прикрытием товарища пришла моя очередь эвакуации. Уже поднимаясь на щупальце, я мельком увидел в соседнем помещении большой кристалл. Тут же разделяющая наши помещения перегородка взорвалась от мощного импульса. Меня сорвало со щупальца и кинуло на стену, а тащивший меня гуапард чудом удержался в тоннеле. Я с трудом поднялся и попытался еще раз добраться к выходу из вентиляционной шахты, но меня накрыло сразу парой лучей. Мое сознание медленно погружалось в белую муть, а тело еще продолжало стоять, пока следующий импульс большого кристалла не взорвал стену, разметав кучу трупов и выкинув меня в смежную комнату. Картинка выключилась.

Сознание возвращалось медленными рывками, как будто в старом ленточном магнитофоне подклинивал лентопротяжный механизм. И все это происходило на фоне практически космического холода. Холод пытался сковать индивидуальность сознания, тем самым невольно помогая всплывать из ненавистного белого тумана. Пришли звуки перестрелки, но казались они какими-то странными, не говоря уже о том, что в отсутствие какой-либо атмосферы распространять их было совершенно нечему. Видимо, мои друзья пробивались к линии фронта. Немного странным казалось то, что сражение имело большие масштабы, в нем принимала участие явно не пара винтовок.
– Наверное, бред, – подумал я и, наконец, вынырнул из небытия.
Увидев нависающую надо мной глыбу горного хрусталя, сознание попыталось отреагировать, но тело не слушалось, скованное странным холодом. Попытка активировать броню почти удалась, но все же холод оказался сильнее, и я почувствовал, что мои бастионы падают, отдав часть энергии последней попытке. Холод и чья-то воля пытались опять загнать мое сознание в глубину белого тумана. Ясно поняв, что со мной пытаются сделать, я со всем отчаянием стал бороться с холодом. И, уцепившись за эту борьбу, откуда-то всплыли воспоминания о жарком летнем дне на Земле, враз откинувшие навязчивые ледяные объятия. Тут же в мое воображение выплеснулись виды каких-то тускло сверкающих в космосе прозрачных конструкций. Конструкции приближались, раскрывая мне всю прелесть и непознанную красоту космического безмолвия. Сознание опять стало подергиваться туманом. Я метнулся к сияющей на заднем плане звезде, но она не грела. Туман стал густеть. Я с надеждой опять потянулся к солнечному дню планеты Земля, и холод снова сдал сдавать позиции, прозрачные конструкции, которые я представлял кусками льда, помутнели и кое-где стали слезиться каплями истаявшей жидкости. Тут же картина сменилась, с высоты я увидел замерзшую планету, сплошь усыпанную кристаллическими замками. Картина пыталась донести до меня монументальную величественность и холодное великолепие. Я даже поразился увиденной красоте и попытался разглядеть ее в деталях. И это удалось, я увидел, что между «замками» парят и передвигаются огромные потоки какого-то вещества, похожего на снежинки. Издалека это казалось каким-то танцем новогодней сказки. Волевым усилием еще приблизив изображение, я понял, что потоки эти состоят из кристаллов, слишком хорошо знакомых мне. Мое сознание возмутилось, и я тут же понял, что туман практически поглотил меня. Я чуть не пал жертвой обмана. Картины солнечного безумия, виденного мной на берегу Черного моря в июле по моему