Потеряшка

преодолел за двое с половиной суток, большую часть которых бессовестно проспал, когда шлюпка вырвалась из пояса астероидного хлама. Не скажу, что организм требовал столько времени на отдых, заняться оказалось категорически нечем. В перерывах между сном я от нечего делать еще раз с пристрастием обыскал шлюпку, засунув свой нос во все доступные отсеки.
Два отсека оказались заняты какими-то вещами. Определить их смысл я не смог, по этой причине оставил на месте, подумав, что раз Ося их не взял, значит, ничего существенного там быть не может. Еще одна удручающая часть воспоминаний – прием пищи. Шлюпку от души забили съестным. По приблизительной оценке еды мне хватило бы на пару месяцев, а воды – на четыре. Одна была беда. В отсутствие на шлюпке приемлемого синтезатора основной запас описывал лаконичное однообразие армейских пайков земного образца. Когда шлюпку загружали едой, мне почему-то казалось, что я, подзабыв за долгое время употребления продуктов силуки вкус родных пайков, смогу спокойно перекантоваться недельку. Я ошибался. Но, как говорится, «на безрыбье и рыбу раком». Случилась и маленькая отдушина. Шлюпку заполнили родным мне воздухом, так что пищу я принимал вполне по-человечески. Плохим оказалось то, что регенерировать воздух шлюпочное оборудование не могло, так что прием пищи шел по схеме: поел и зачехлился обратно в броню.
Снизить скорость до приемлемой без сильных затрат энергии удалось, совершив несколько витков вокруг планеты, каждый из которых описывал все менее и менее эллиптическую траекторию. Начиная с третьего витка, я серьезно взялся за изучение поверхности, которая практически ничем не отличалась от обычного для безатмосферных планет ландшафта за исключением некоторых мест на поверхности, имевших явно искусственное происхождение. Случились и весьма необычные откровения: практически вся поверхность планеты состояла из различных металлов. Возможно, так проявляли себя рудные месторождения, но в таком случае содержание в них металла просто зашкаловало. Вторым странным наблюдением стало полное отсутствие метеоритных кратеров, что для лишенной атмосферы планеты казалось воистину делом невероятным. Планета не отличалась великими размерами. В моем мироощущении исследуемая мной планета оказалась немногим больше Луны, а вот плотность грунта оказалась в разы больше лунного реголита. На шестом витке мне удалось обнаружить на одном из металлических и похоже искусственных полей обломки какого-то аппарата. На седьмом же витке я совершенно случайно на небольшой площадке естественного происхождения обнаружил еще одно с виду совершенно целое транспортное средство. По размерам оно стояло в одной весовой категории с моим нынешним аппаратом.
Время шло. Не то, чтобы я спешил, но просто так болтаться вокруг планеты уже надоело. Намотав с десяток кругов, я обнаружил еще одни следы неудачной посадки на ровной металлической поверхности, и, решив, что это может оказаться какой-то системой, аккуратно пошел на снижение, просчитав траекторию с посадкой на горной площадке естественного происхождения рядом с уцелевшим транспортным средством.
Приблизительно на половине пути в голове у меня стало неуютно, а внешние динамики уловили в рубке шлюпки звуки, напоминающие переливчатые мелодии дождя, а местами и шум морского прибоя, переходящего в какие-то завывания на грани слышимого человеческому уху диапазона. Мой бронескафандр, судя по всему, боролся с этим воздействием, и неприятные ощущения накатывали и уходили какими-то волнами. Спустя несколько минут, я чуть не отключился. Увидев себя как будто со стороны мягко опадающим в кресло, я возмутился, и, выпав обратно в реальный мир, сделал довольно резкий отворот с траектории посадки. Все время отхода от планеты, пока шлюпка не пересекла незримую черту, меня плющило и колбасило. Несколько прошедших минут показались мне часами, проведенными в наркотическом трансе. Вынырнув из ментального шторма, я «подвесил» шлюпку на орбите и отключился.
Сон оказался тяжелым, вполне могло статься, что это был и не сон вовсе, а обыкновенное забытье истощенного разума. Я погружался в мелодии океана и космоса, меня кто-то пытался сломать морально и гнусно подкупить, я с кем-то спорил и беспричинно ругался матерными словами. Я проваливался в виртуальный мир цифр, а может, их энергетического воплощения и с трудом возвращался в реал. Возвращение из сна стало резким и неприятным, а вот состояние к удивлению – вполне терпимым. Появилось впечатление, как будто мое тело, хорошенько отдохнув за счет разума, наконец, забрало у него пальму лидерства.
– Черт, ну и накрыло меня, – пробурчал я, стукнув закрытой броней рукой в лицевой щиток, при