Потеряшка

каюте еще не скоро появится такая симпатичная женщина, как Анна. Это натолкнуло на очередное открытие. К запахам леса и воды примешался посторонний слабенький запах. И он принадлежал каким-то духам. Я вполне мог их знать, но быстро вспомнить не удавалось. Слегка отпустив воображение, я попытался почувствовать запах Анны, не запах ее духов или одежды с остатками ароматов порошка или мыла, а запах ее тела. И запах пришел. Он оказался немного похож на знакомый мне до боли запах Светланы. Мое сознание возмутилось. К сожалению, Светлана не могла здесь находиться, а Анна была совершенно другой женщиной. Согласившись со мной, запах утратил насыщенность, стал другим и спрятался где-то на самой периферии моего обоняния. Я открыл глаза. Анна сверкала всеми красками алой розы, опустив лицо с закрытыми глазами к груди. Я молчал, не понимая, что произошло.
– Сергей, ты меняешь меня, совершенно вгоняя в краску, – сказала Анна. – Дай мне секунду, пожалуйста, я хочу взять себя в руки.
Мы помолчали, пока Анна возвращала себе душевное спокойствие.
– Что же я с тобой могу делать? – задал я, съедающий меня любопытством вопрос.
– Все, что ты видишь – это твое, – сказала Анна, опять слегка покраснев.
– Поясни подробнее, – попросил я.
– Я никогда не видела человеческую женщину, – сказала Анна. – Ты – первый человек, которого я увидела в этом мире.
До меня начало доходить. Чулки, туфли, запахи – все это были кусочки мозаики, в которых жила, отсутствуя здесь, Светлана.
– Почему тогда ни тело, ни лицо, почему ты – не Светлана? – спросил я.
– Это просто, – сказала Анна, пошевелив плечиком. – Этот образ имеет в твоем сознании вполне определенного хозяина. Я не смогу стать Светланой, даже если очень захочу. Твое сознание просто не отдаст мне этот образ.
– А как же эти чулки, эти туфли? – спросил я. – Это же – ее вещи.
– Эти вещи ее, но они – не часть ее самой, такие вещи могут быть и у других человеческих женщин, – сказала Анна. – Твое сознание, немного поколебавшись, отдало мне их образы.
– А платье? – спросил я. – Ты извини, но оно довольно топорное.
– Сергей, ты помнишь не платье, а саму женщину. Чулки, туфли, подвязка для чулок, запах этой женщины, да еще кучу мелочей, все это – твои фетиши, не дающие в ее отсутствие забыть о ней, – сказала Анна, вогнав в краску теперь уже меня.
– Ты можешь видеть все в моем сознании? – спросил я.
– Нет, конечно, – сказала Анна. – Только самые яркие воспоминания, которые не принадлежат к личным накрепко закрытым от других переживаниям. Еще я могу видеть твои случайные образы, когда-то окружавшие тебя. Ну и опять же картинки, с которыми ты ассоциируешь меня. Как это ни обидно, я – пока раба твоих ощущений. Сегодня, к примеру, ты подобрал мне запах женщины.
– А лицо и тело я для тебя подобрал при нашем знакомстве, – догадался я с некоторым чувством вины. – Ты извини. Я могу как-то помочь?
– Не за что винить, – ответила Анна. – Благодаря тебе, я стала кем-то определенным, получив даже это виртуальное тело. Не скрою, ты как будто порою запускаешь в мое нижнее белье свою, хоть мягкую, теплю и нежную, но все же мужскую ладонь. Не могу сказать, что мне это противно. Но я – по сути, еще девственница со всеми своими комплексами и страхами. И такое отношение меня полностью выводит из равновесия.
– Неужели ты не можешь оградиться? – удивился я.
– Могу, – ответила Анна. – Могу, оставшись при этом не совсем женщиной и не совсем человеком.
– Извини, я понял, – сказал я. – Как я могу помочь?
Анна продолжала смотреть на меня своими темными и очень выразительными глазами. Ситуация для нее оказалась явно не из простых. И я решил помочь ей:
– Скажи. Не бойся оскорбить меня, я пойму, что это не специально.
– Открой мне разум, открой мне то, что вы называете душу, дай мне увидеть глубины твоей памяти, дай мне пережить твои радости и горе, – сказала она, подавшись вперед от возбуждения. – Я хочу стать определенной личностью. Я хочу быть человеком, пусть, даже если это будет только в моем сознании.
– Если бы это было пустяком, ты бы не стала так бояться своей просьбы, – сказал я. – Ты уверена, что не пожалеешь потом?
– Мне не из чего выбирать, но ты мне нравишься. Ты – добрый, – сказала Анна.
– Я правильно понимаю, что если все получится, то ты сможешь узнать про меня все, что пожелаешь? – спросил я. – Мои детские проказы, мои темные пятна, которые бы я хотел навсегда забыть, мою первую женщину?
– Да, – ответила девушка. – Я это узнаю, но оставлю себе то, что сделает меня женщиной и человеком.
– Ты сможешь что-то поменять во мне? – задал я мучающий меня вопрос.
– Нет, конечно, – улыбнулась Анна. – Твой разум даже при твоем желании очень неохотно отдает сокровенное.