Потеряшка

Я до сих пор не могу увидеть образ твоей супруги. Изменить там что-то будет весьма непросто.
– Ты можешь мне пообещать, что только посмотришь? – спросил я.
– Конечно, – уверенно подтвердила девушка. – А ты что, согласен?
– Сколько это займет времени? – уточнил я.
– Не знаю, – ответила Анна. – Но ты можешь смело оставить «Бурундука» на меня до конца скачка. Остальных членов экипажа, я надеюсь, на какое-то время смогу обмануть.
– Все это – не очень хорошая идея, – покачал я головой, улыбаясь. – Но ты мне нравишься. Ты просто не можешь быть мятежным разумом, пытающимся захватить мое тело. Я верю тебе и готов рискнуть.
Узнав, что нужно сделать, я некоторое время пытался договориться с рассудком о компромиссе. Сознание не очень-то горело желанием кому-то открываться. Все это время я ощущал рядом Анну, она представлялась то потоком теплого ветра, то шаловливой речной волной, то поцелуем девушки. Не знаю, что уж моему разуму смогло доказать целесообразность этого поступка. Последнее, что я, совершенно отчаявшись, ощутил, начиная путешествие в свой собственный мир, оказалось обнаженное тело Анны, очень похожее на Светлану. В теле сливались два образа. Рыжая копна волос Светланы и карие омуты, практически лишенные зрачков глаз Анны. Может, это и есть самый простой для мира мужчины ключ.

Я медленно всплывал из мягких, уютных и просто приятных глубин. Я даже не пытался понять, что это за глубины, бал в моем мировосприятии правила обычная лень. Мне было хорошо, мне было легко, мне было уютно. Я лежал на диване в своей каюте на борту «Ботаника», а рядом сидела замечательная незнакомка, которая неспешно перебирала мои волосы. Я был готов замурлыкать. Перед моим пробуждающимся взором маячили две загорелые коленки. Их кожа слегка играла матовыми бликами различных оттенков подкопченного солнцем бархата. И уж совсем реальной ее делали малюсенькие хвостики начавших отрастать темных волосков.
– А девушка еще и умничка, – подумал я. – Ножки явно ухожены, хоть и подходит очередная пора борьбы с пухом.
Я не знал кто это, но раз это оказалась не Светлана, то дама должна именоваться именно прекрасной незнакомкой. В поле моего зрения на одну из коленок легла миниатюрная женская рука. Ухоженность руки тоже не оставляла сомнений, и хоть изящные пальчики в скором времени готовились отдаться маникюрным процедурам, ясно ощущалось, что сами процедуры давно стали для них делом привычным. Недлинные ногти сверкали, скорее всего, бесцветным лаком, а самое главное – оказались своими, подаренными матушкой природой.
– Кто же ты, прелестница? – подумал я, поднимая глаза.
Я увидел лицо. В обрамлении волос каштанового, нет, скорее медного, цвета, призванных к красоте в составе стрижки неизвестного стиля меня изучали темно-коричневые, почти черные глаза.
– Анна, – предположил я.
– Да, Сергей, – согласилась она, проведя рукой по моей щеке. – Спасибо тебе, ты подарил мне меня, себя и твой мир. Я теперь, наверное – почти твоя сестра-двойняшка.
– Да? – подумал я в максимально скрытом слоями сознания режиме. – Жаль, я бы с удовольствием погладил эти точеные коленки и поцеловал бы ухоженные пальчики.
– Ты всегда так поступаешь с сестрами? – спросила Анна, совершенно огорошив меня.
– У меня нет сестер, двоюродная не в счет, – подумал я.
– Ты забыл, – улыбнулась Анна искренне. – В данный момент я – это практически ты. Я думаю, что не грех поцеловать в губы двоюродную сестру, особенно если она старше, очень хороша собой и сама этого хочет не меньше твоего.
– Откуда ты знаешь? – спросил я, уже вспомнив ответ. – А, да, знаешь. Но как ты «услышала» мои мысли, я же их запрятал как можно дальше.
– Сергей, какое-то время я еще смогу думать и чувствовать практически в унисон с твоим сознанием, мы же мгновение назад были одним целым, – пояснила девушка. – Ты тоже сможешь, если захочешь сейчас услышать мои мысли, даже если я захочу их спрятать. Но так будет продолжаться не долго.
– А тебе есть что спрятать? – поинтересовался я.
– Девушке всегда есть что прятать, – сказала Анна игриво.
– Я хочу узнать твои мысли, – сказал я. – Ты не обидишься?
– Ты в данный момент – это я, – сказала она. – Зачем мне обижаться на себя.
Я смотрел в темные глаза девушки и частично становился Анной. Но вопреки моим страхам, вокруг меня витала любовь, любовь к Анне, любовь к Сергею, трудно было различить, где заканчивается одна и начинается другая. Это была не та любовь, которая заставляет людей создавать новую жизнь. С некоторым сожалением я понял, что это любовь совершенно другого рода. Я отдал волну такой же любви этому объединенному сознанию и с некоторым сожалением