Потеряшка

практически отсутствовал какой-либо запах или привкус. Если бы я находился дома, то подумал бы, что мне дали слегка подслащенной воды.
– Что же тогда тяжелое горячительное? – спросил я Шилу.
Она показала мне позицию жесткого типа. Я тут же ее опробовал. Напиток оказался густым сладким сиропом. В нем уже присутствовали какие-то посторонние привкусы. Но все же основной удар был поставлен на сладость. Выходит, что для Шилы «алкоголь» – это сладкое. За приемом горячительного, Шила пожелала немного перекусить, чтоб не съехать под стойку раньше времени. Еда подавалась в такой же посуде, и представляла собой кашицу. По вкусу мне трудно было описать, на что она походила, единственное, что я смог определенно сказать, так это то, что она имела ярко выраженный привкус этилового спирта. Я немного призадумался и осмотрел список приправ. Одна из них мне показалась немного знакомой по начертанию формулы, и имелась в списке подходящих мне продуктов. Мой заказ немного удивил Шилу, но она деликатно смолчала. Я осторожно попробовал. Приправа оказалась довольно сильно разведенным этиловым спиртом, по крайней мере, мне так показалось. Положившись на Анну и мои две системы жизнеобеспечения, я допил заказ. Стало хорошо, приправа оказалась что надо.
– А ведь мы могли бы, наверное, найти общий для нас с Шилой язык горячительного,– подумал я. – Полусладкое или сладкое вино, возможно ликер или шампанское. Жаль, что ничего этого я не могу ей предложить.
Приняв на грудь, мы пошли в массы. К моменту нашего «созревания» местные «массы» оказались уже основательно прогреты, что облегчило вхождение в них. К некоторому сожалению, наши «болталки» очень с большим трудом переводили речь контингента бара, названного Шилой «турруты». И нам пришлось волей неволей перебраться к компании гуаппардов. Разговор потихоньку наладился. Нас явно приняли за пару силуки, может быть даже за семейную.
– Никогда не интересовался у Шилы, есть ли у них семейные пары, – пьяненько подумал я.
Преследуя свои цели, я периодически делал намеки на вольдов, Содружество и крайгов. Если про крайгов тут еще ходили какие-то легенды, то о вольдах и Содружестве никто не слышал.
– Куда же нас, а конкретно, меня, занесла кривая многомерности? – спрашивал я себя в очередной раз.
И все же под конец посиделок мы с Шилой напились. Мы вполне могли уверенно идти, но как-то вдруг между нами рухнули последние заборы. Обнявшись, как старые коммунисты, мы шли и горланили какие-то понятные только нам песни.

Гостиницы на станции отсутствовали как класс помещений. Нас приютили добрые «люди», которыми оказались трое наших собутыльников-гуапардов. Ребята оказались торговыми представителями какой-то межцивилизационной корпорации, участвовавшей на правительственном уровне в постройке базы. Приняв нас за хоть и не семейную, но все же пару, ребята решили войти в наше «положение» и ссудили нам на «ночь» гостевые апартаменты сектора своего торгового представительства. Жилье оказалось шикарным. Напрочь потерявшись в грезах, Шила загрузила в информационную базу апартаментов свои данные для системы жизнеобеспечения. Допев еще пару запланированных к исполнению песен, мы услышали сигнал системы жизнеобеспечения номера о готовности его к сосуществованию. Поскольку, комплекс дезинфекционных мероприятий мы уже прошли, Шила, нисколько не стесняясь, начала разоблачаться.
– Это обещанный тобой стриптиз? – пьяно полюбопытствовал я.
Шила на мгновение застыла, но, пискнув что-то, продолжила процедуру. Через полторы-две минуты передо мной стояла боевая подруга, облаченная лишь в тонкий комбинезон, специально носимый под скафандром.
– Ну что, герой? – спросила Шила немного развязано, – готов к заказанному стриптизу.
Я кивнул, а горло тут же пересохло. Шила же, сделав несколько неуверенных танцевальных «па», начала высвобождать свое замечательно-необычное тело из комбинезона. Я затаил и без того не нужное дыхание. По большому счету наблюдать обнаженную натуру, что через голографические камеры, что через оптику, фильтры скафандра или брони было, по сути, одним и тем же. Но совершенно другой оказалась ситуация. И я воспринимал уже хорошо изученное даже в деталях Шилино тело, как полный горшок меда для Виннипуха ко дню рождения. Я смотрел, совершенно забыв, кто я и где я. Я наслаждался Шилиным пьяным танцем и ее темным, как у земной мулатки телом, ее тонкими изящными кистями и стройными чарующими ногами, ее странной прической и необычными «эльфийскими» ушками. Вместе с накаляемой просмотром температурой окружающей среды поднималось и мое «настроение». Наверное, мои уши под покрытием