Потеряшка

брони горели, как железнодорожные запрещающие семафоры. В конце своего выступления Шила, прогнувшись колечком, за спиной поймала руками свою ногу и, крутнувшись, с фырканьем побежала в ванную комнату. Я с завистью прикусил губу. Ванная оказалась одним из немногих интернациональным, вернее, межрасовым достижений цивилизации, по которому я действительно скучал. Это чудо мысли имелось на «Ботанике», но «Ботаник» находился, черт знает где. И наполненная, скорее всего, теплой водой ванная находилась у нас в номере. Так что обстановка нагнеталась двумя экстремально тяжелыми для меня в этой ситуации способами.
Не знаю, что взяло верх, скорее всего, Шила, а может, особо значительная концентрация алкоголя в крови, я дал команду броне на разгерметизацию и переход в режим разоблачения. По всему телу потекли «струйки» моей бронированной одежки, скатываясь в компактное положение на плечах. В ноздри ударил воздух чужой атмосферы. Хоть дышать им оказалось немного непривычно, но все же это был, несомненно, воздух. Воздух показался мне более сухим, в нем присутствовали какие-то непривычные, но приятные запахи. За неимением силовой полки, я опустил броню на пол комнаты, вызвав довольно сильный удар. Дверь в ванную открылась, выпустив небольшое облачко пара. На пороге стояла Шила. Если учесть, что, сняв броню, я остался одет только в красные уши, наряды для купания у нас оказались одинаковы. Шила, молча, изучала меня минуты две-три, затем что-то сказала. Голос ее оказался вполне человеческим, только более высоким. Я ничего не понял из сказанного. Как Шилин скафандр, так и моя броня, находились на полу номера, переводить наш разговор оказалось некому и нечему. Шила еще раз что-то сказала и почти по-людски поманила меня пальчиком к себе, почти сразу скрывшись в ванной. Немного подумав, я пошел по указанию этого пальчика, взвалив на плечи броню. Ванная оказалась довольно большая, скорее она напоминала мелкий бассейн в полу. Поставив броню рядом со стеночкой, я присел на край ванной, опустив ноги в воду. На мой взгляд, содержимое бассейна показалось слегка перегретым, но вполне терпимым. Шила, по шею лежала в воде, уцепившись за специальные поручни, и болтала ножками. Вытянув из воды одну ногу, она опять что-то сказала. Я коснулся своей одёжки и мысленно попросил перевод. Броня немного изменила конфигурацию, слегка присев. Я вопросительно посмотрел на Шилу. Она повторила вопрос.
– Ты без скафандра боишься ко мне подойти? – перевела броня.
– Нет, – сказал я, услышав перевод брони, и удовлетворенно спустился в воду.
– Как тебе стриптиз? – спросила Шила.
– Очаровательно, – ответил я. – Вот пришел рассмотреть некоторые особенно интересные места. Надеюсь, ты покажешь поближе?
– Покажу, – мне показалось, кокетливо сказала Шила и, проведя пальчиками узкой ступни по моему плечу, добавила, – обязательно покажу. Ты только скажи, что тебя интересует.
Я гладил Шилину ножку, Шила что-то шелестела своим необычным голосом. Закрыв глаза, я слушал и ощущал, даже не вдаваясь в подробности перевода. Мышцы ее ноги оказались мягкие и эластичные, кожа наоборот более упругой и немного непривычной из-за полного отсутствия даже маленьких волосков. Я не могу сказать, были ощущения лучше или хуже, зачем пытаться что-то сравнивать, когда божество, имя которому Вечность, просто выполнило мое желание доступным для него способом. Могу только точно сказать, что ощущения на все сто процентов оказались неземными, как и сама женщина, решившая подарить их мне. Мое мужское начало купаться в лучах исходящей от Шилы женской энергетики. И пусть это оказалась не совсем человеческая женщина, и ей сопутствовала совсем нечеловеческая энергетика, пусть это все могло и не иметь столь притягательного завершения, я был, наверное, счастлив просто снова окунуться в мир для двоих.
Мы с удивлением поняли, что это вполне можно сделать даже при некотором различии исходных условий и имеющихся анатомий. Мы нашли способ это сделать, не перессорив наши внутренние микромиры – в конце концов, не только люди придумали изолирующие средства. Пусть осуждают меня те, кто попадет в мою ситуацию, остальные же пусть пока оставят свое мнение при себе. «Для смелости» мы пополнили концентрацию в организмах горячительных средств, употребив, как символ предстоящего слияния тел и энергий, весьма подслащенную воду со спиртом в консистенции близкой к водочной.
Пробуждение оказалось немного тяжелым. Может, сказалась количественная характеристика принятого, может, не совсем моя атмосфера. В общем, было мне, как говорится, «не фонтан». Оставив Шилу донеживаться в благодатях силуковских богов сна, я поплелся в ванную, которая стала свидетелем