Потеряшка

без разговоров открыли стрельбу.
Короткий поединок, начавшийся и кончившийся без единого слова, остался за первой пятеркой. Я не видел, в каком состоянии оказались прибывшие позднее оборванцы после скоротечного боя, по крайней мере, двое из них остались живы, покинув поле боя, один же неспешно съезжал по песку в ложбинку, где недавно располагался я сам. Из оборонявшихся раненными оказались трое. Одному, похоже, хорошенько досталось, а двое получили, по разговору, несильные ожоги. Во время сражения я увидел, что местное оружие может выдавать и большую, нежели первые импульсы, мощность. Вряд ли оно могло сравниться по мощности с лучами пушек в засаде на станции потока или «дракончиком», но заявлять права на добычу расхотелось.
Я решил остаться на месте и послушать аборигенов. Разговор в основном шел о том, что напавшие имели отношение к какой-то местной группировке, занимающейся разработкой месторождения каких-то ископаемых. Дальше охотники выражали свое негодование по поводу поведения нападавших и их родословной. Полезным это могло стать разве что в плане языковой базы.
Постепенно разговор потек о каких-то воспоминаниях, связанными удачными и неудачными охотами. Самый низкий из охотников, видимо, в очередной раз нажал на какую-то общую старую мозоль, вызвав взрыв споров. Постепенно из всяких местоимений и непереводимых для моей брони фраз сложилась некая картина, немного пробудившая меня от состояния скуки. Охотники обсуждали какой-то случай на одной из прошлых охот, где они тоже имели возможность взять приличный экземпляр моллюска, если бы он не уполз в какую-то пещеру или трещину, в которой присутствовала какая-то неизвестная аномалия, по словам участников очень похожая на периметр охранной системы.
Моллюска эта аномалия слегка подпалили, хоть он и остался цел, а вот одного из охотников серьезно ранило. Следом вспыхнул спор на тему того, что там может быть на этом треклятом или еще каком-то месте и стоит ли туда вернуться, чтобы проверить. Мнения, как водится, разделились на «надо идти» и «пошло оно лесом». Мало по малу разговор сместился к теме о возможном методе отлова спрятавшегося там моллюска, представляющего хорошую добычу. Случились и байки о якобы встречающихся останках панцирей моллюсков вдвое превосходящих предмет недавней разборки. Все кончилось тем, что к этой теме стоит вернуться, когда кончатся деньги, которые пятерка выручит от продажи только что взятого экземпляра.
Охотники, видимо, совершенно не опасаясь возвращения обиженных оборванцев, спокойно и со знанием дела разделывали и упаковывали добычу. Спустя два часа артель, прихватив с собой и свежий труп оборванца, покинула место недавних событий, оставив после себя практически чистый, разве что слегка перетоптанный песок. Больше всего меня во всем этом удивил тот факт, что на разборки с применением оружия практически у «стен» космопорта никто не обратил ни малейшего внимания.
– А труп-то им зачем? – задал я вопрос пустыне. – Ну, сняли бы снаряжение и бросили. Так было бы логично поступить.
Ответом мне стал едва слышный шелест песка. Приглядевшись, я увидел хвост «тушканчика», торчащий из мешанины следов. Немного подумав, я вытащил одного из фактических зачинщиков недавних событий из песка и, хорошенько рассмотрев его, похоронил в соседней ложбинке, выплавив из песка с помощью «дракончика» две своеобразные раковины, которые потом сплавил вместе, поместив внутрь «покойника». Выходка оказалась, конечно, из разряда детских, но мне просто не хотелось возвращаться на корабль. В голове беспокойно продолжала кувыркаться мысль об аномальной зоне. Странным казалось не то, что на планете присутствовала какая-то охраняемая зона, странным показалось то, что даже эти прожженные пустыней аборигены не имели понятия, что это такое. Пока охотники спорили и объясняли друг другу ориентиры, уверяя, что каждый из них говорит о другом месте, я спокойно откладывал информацию в свои запасники. Вот только уверенности, что я смогу по этим ориентирам что-либо найти, не появилось. Правда, всегда оставался вариант найти проводника за деньги, но для этого нужно было, по крайней мере, выйти хоть на кого-то из местных.
Спустя добрый час чтения всяких слухов и баек, я понял, что никакой более-менее достоверной информации о какой-либо аномальной зоне в местной сети нет. И все-таки яростный спор охотников показался мне имеющим право на достоверность. История начала затягивать меня, в очередной раз убедив, что археология – мое истинное призвание.

Вернувшись на борт корабля, я рассказал товарищам о происшествии. К удивлению, их не заинтересовала «тайна» аборигенов.