Потеряшка

оставалась нестабильная песчаная площадка. Хоть корабль и совершил посадку по схеме «на грунт», корпус периодически начинало проваливать, песок оказался весьма ненадежной посадочной площадкой. По этой причине, оставив Краппса на присмотре за кораблем, мы вышли на поверхность. Я пытался оставить на борту и Шилу, мотивируя необходимость отражением возможного нападения, но отмазка мне и самому казалась на очень слабую троечку.
Для начала мы осмотрели всю поверхность выходящих из песка развалин. Сказать, что это могло быть ни я, ни Шила не смогли бы. Материал развалин походил на какой-то минеральный композит, с огромной натяжкой его можно было даже назвать бетоном. Ни я, ни Шила не специализировались в инженерных сооружениях. Возможно, Краппс смог бы сказать что-то определенное, но отвлекать его мы не хотели, «черный» огонь археологии уже зажегся в наших душах.
Объекту нашего исследования лет, по-видимому, насчитывалось очень и очень много. Выходящие на поверхность слои постройки оказались сильно изъеденными агрессивной средой. Странным казалось то, что ход, ведущий в нижние уровни, оказался засыпан совсем несильно, хоть вокруг и не наблюдалось следов активной деятельности какой-либо живности. Логично было бы предположить, что кто-то устроил себе тут нору и по этой причине содержит проход в относительной доступности.
– Очень похоже, что тут кто-то регулярно бывает, – предположила Шила.
– Вполне может быть и так, – согласился я. – А может, вход прибрали к нашему приходу.
Вопросов на тему, кто идет впереди, не возникало. У меня все-таки была полностью активированная броня, да посещение первой «дыры» поумерило пыл моей подруги. Я внимательно осмотрел открывающийся моему взору провал. На песке и скопившейся кое-где пыли иногда попадались следы местной живности, какие-то примятые зоны и невесть откуда взявшийся мелкий мусор в виде щепок и тоненьких веток. Аккуратно выверяя шаги, я направился вперед. Провал оказался именно тем, что мы имеем в виду под этим словом. Кода-то очень давно рухнувшие конструкции намертво скрепились друг с другом, образовав своеобразный свод. Провал вел вниз, где в неровном свете моих фонарей проступал лабиринт развалин.
Среди вездесущего в пустыне песка, просочившегося сквозь щели, проступали призраки чьего-то прошлого. Лишь некоторые фрагменты похожего на бетон крошева могли четко заявить о своей принадлежности к стенам или иным частям конструкций. И хоть частично проходы оказались завалены под самый «потолок», а кое-где наоборот отсутствовал «пол», открывая провал в некую темную бездну, развалины пока никаким образом не проявили себя аномально. Я бы затруднился даже в приближении предположить, что располагалось в этом месте в период его расцвета.
Шила без возражений следовала нескольких метрах позади меня. Мы изучали туннели вот уже около двух часов. Я шел впереди и наносил наш маршрут на планшетную карту брони, ну если сказать совсем честно, то это делала сама броня по моему распоряжению, я же ставил необходимые нам пометки и ремарки.
Порой я удивлялся, где же в ней может размещаться столько всяких устройств. Хотя, если рассматривать этот вопрос критически, то ничего невозможного для десантной брони КСС пока я не увидел. В моей броне имелся ряд, пожалуй, характерных для диверсионной деятельности приспособлений. Кто-то, явно постеснявшись, назвал ее разведывательным снаряжением. Хотя по сути дела разведки и диверсионная работа – две стороны одной медали.
Осмотрев получившуюся у нас карту, я не смог найти в мешанине проходов какой-либо логики. Из-за соблюдения осторожности мы потратили кучу времени, похоже, впустую. Судя по карте, мы спустились приблизительно метров на двадцать пять под поверхность пустыни. И я начал задавать себе вопрос, что же тут делали коробейники. Каких моллюсков они могли тут ловить, и какие будущие охотничьи трофеи могли обитать в этом голом и более мертвом, даже чем пустыня окружении. Ответ появился немного позднее.
Спустившись еще на несколько метров по довольно пологому лабиринту развалин, мы оказались перед несколькими сводчатыми туннелями, уходящими в тёмную вдаль. Тут уже безраздельно царствовал песок. Им оказалась засыпана вся поверхность «пола». Лучи фонарей с наших скафандров давали возможность уверенно осмотреть тоннели всего метров на двадцать-тридцать, дальше оставалась видна только вездесущая летающая пыль. И, судя по следам и периодически раздававшимся звукам, местная жизнь в этом царстве мрака, несомненно, присутствовала и чувствовала себя тут замечательно. Из многих трещин с потолка тоннеля свисали корни растений и какие-то наросты, похожие на лишайники или грибы.