Поваренная книга Мардгайла

и по-особенному нарядная, однако, от пристрелочного поцелуя в щеку уклонилась, наигранно возмутившись:
— Какие могут быть поцелуи натощак! — потом, уже серьезно, спросила: — Ты же, надеюсь, не завтракал?
Я не ответил, только пренебрежительно встопорщил левый ус: обижаешь!
— Вот и хорошо! — И она приглашающе отогнула передо мной входной полог.
Я склонил голову, чтобы свисающая кисея не испортила мне прическу, и вошел в дом.
Как выяснилось, все родственники, которым я согласно ожиданиям Сей должен был понравиться, были женского пола. Ее мама, тетя и бабушка — все одинаково приветливые и улыбчивые, и вообще столь слабо различимые, что я тут же начал в них путаться.
— Папа пока завтракает, — пояснила Сея. — Он выйдет позже. — И, прежде чем я успел как-то отреагировать, добавила: — Тебе мы накроем на веранде.
Я кивнул, изобразив на лице благодарность. Вопрос, почему меня нельзя покормить вместе с отцом семейства, возник у меня в голове, но там и остался. Это был мой первый визит в настоящую гурманскую семью, а как говорил хозяин моих часов, на каждом корабле свой устав. «Так даже лучше, — решил я. — Уж женщин я как-нибудь обаяю».
В те годы я не без основания считал себя пленителем, а то и разбивателем женских сердец. Правда, попроси меня кто перечислить эти основания, я бы, наверное, не вдруг нашелся с ответом.
Меня вывели на веранду, больше похожую на террасу — расположенная на скальной вершине, она сильно выдавалась вперед, нависая над морем. Волны умеренно шумели где-то внизу и жадно лизали основание скалы.
— Не смотрите туда, — доверительно сказала то ли мама, то ли тетя Сей. — Вам это не грозит. — Я поймал на себе ее изучающий взгляд. — Ведь вы хорошо кушаете?
Я отшутился в том смысле, что до сих пор никто не жаловался. Кроме нашего корабельного повара.
— Прошу сюда, — другая женщина, теперь уж точно то ли тетя, то ли мама, указала на соломенный коврик в форме шестиугольника, расстеленный рядом со столом, имеющим высоту стула.
— После вас, — галантно предложил я, плохо представляя себе, как на этот коврик следует садиться — и следует ли?
Женщины восприняли мой жест как должное, на лице Сей я прочел немое одобрение. Они уселись за стол напротив меня, на точно такие же коврики. Оказалось, нужно сначала стать на колени, потом опуститься на пятки и чуть откинуться назад, опершись на левую руку. Кажется, эту последовательность действий я повторил безукоризненно.
— Мы решили, что с кери-бери ты пока не справишься, — извиняющимся тоном сказала Сея. — Поэтому оставили для трапезы только знакомые тебе столовые приборы.
Насчет «знакомых» моя невеста, на мой взгляд, слегка преувеличила. Нож, вилку и набор из семи разнокалиберных ложек я, разумеется, опознал сразу, а вот некоторые штучки, вроде длинной сегментированной палочки с петелькой на конце или крошечного коловоротика, похожего на ледоруб для рубки прорубей в аквариуме, я видел впервые.
Еще на столе была тарелка. Одна.
— Как, — спросил я, — а вы разве…
Женщины, включая Сею, переглянулись и зазвенели в четыре колокольчика, а одна из них, кажется, бабушка, только и сказала: «О!» и закатила глаза.
— Ой, прости! — сквозь смех промолвила Сея. — Я же говорила, он забавный!
А может быть, это была не Сея, а одна из ее родственниц, потому что как раз в этот момент Сея появилась из-за занавески, которая давно уже привлекла мое внимание доносящейся с той стороны симфонией очень разных и очень аппетитных запахов.
— Моя сестра, — представила вошедшую моя… возможная невеста.
Та поклонилась, оставив на столе низкий горшочек с чем-то дымящимся внутри. Я громко сглотнул и занес над горшочком руку с ножом. Соприкоснувшись с поверхностью блюда, лезвие ножа погнулось.
— Не так! — шепотом посоветовала Сея. — Возьми секкатрий!
Так я узнал название микро-ледоруба. Я взял его со стола, опустил в горшочек, покрутил ручку.
— В другую сторону.
Снова покрутил ручку. На поверхности блюда, в его твердой коричневой корочке образовалось отверстие сантиметров трех в диаметре. Внутри что-то аппетитно шкворчало.
Я так и не придумал, каким бы прибором извлечь пищу со дна горшочка, а подсказывать мне никто не спешил, так что я решил пока прокрутить еще несколько дырочек, благо с этой операцией я уже разобрался. Тут снова вошла сестра Сей, и Сея так и сказала про нее: «Моя сестра», из чего я заключил, что сестра эта, наверное, уже другая — и поставила передо мной плоский поднос с десятком мелких овальных… то ли плодов, то ли яиц неведомой мне птицы, только покрытых мелкими колючками. «Как же их, такие, высиживают?» — улыбнувшись про себя, подумал я. Как выяснилось, подумал не