Поваренная книга Мардгайла

— усталые моряки, посланные царем на поиски Америки, умирали один за другим. Обвалилась стена землянки, засыпала Витуса Беринга до пояса. Не откапывайте, попросил он, так теплее. А совсем рядом плескались в ледяной воде нежные морские твари до десяти метров в длину и под сто двадцать пудов весом. Ложились спинами на длинные валы, ржали, как лошади, складывали на груди плоские ласты с тоненькими копытцами. Им все было нипочем, радовались жизни. Кажется, ни за что такую здоровенную не поймаешь, а на деле оказались глупые. Подпускали людей вплотную, подставляли бок и для почесывания, и для ножа, смотрели нежными овечкиными глазами, как Маришка, блеск ружей их не пугал. Эти живодеры, — горестно заявила Ксюша, имея в виду несчастных моряков, — резали прямо живых капустников. Они вздыхали со стоном, часто махали хвостом и так сильно упирались передними ластами, что кожа с них слезала кусками.
Ксюша явно цитировала.
Может, того же Георга Стеллера.
— Зато на нежном мясе капустников-манатов, на нежном растопленном жире открытых беринговцами сирен выжила часть команды. Хотя, конечно, не все этого заслуживали. — Ксюша прижала маленькие кулачки к груди. — Господин Стеллер, например, не заслуживал. Он ради науки мог выколоть ножом глаза морскому котику, а других раздразнить камнями. Слепой котик слышал, что бегут на него, и, конечно, начинал отмахиваться. А скотина господин Стеллер сидел на камне и наблюдал, как котики дерутся. Слепой ведь не понимает, за что его бьют, почему вытаскивают из моря и добавляют. Хорошо хоть над манатами так не издевался. Все-таки одна тысяча семьсот сорок второй год, — горестно вздохнула Ксюша.
— А коровы?
— Они пугались.
— Да не переживай ты так. Когда это было! Восемнадцатый век!
— Ну и что? Были капустники, и нет их! Исчезли! Не осталось на Командорах ни одного!
— Откочевали?
— Их всех охотники выбили. Как прослышали, что есть такой глупый и вкусный зверь, так кинулись скопом на Командоры. Один бок чешет, в другой бьет ножом! Эти капустники, говорю, оказались глупей Маришки.
— Ну, вымерли. Ну, исчезли. Первые, что ли?
— Да вы послушайте! — горячо заговорила Ксюша. — Мой отец не верит, что капустники исчезли. Выжила же в океане латимерия, слыхали о такой доисторической рыбе? Живут ракушки с девона, тараканы пережили сколько геологических эпох! Отец много лет ищет следы капустников в наших северных морях, ведь больше они нигде не водились, — Ксюша смотрела на меня с откровенным презрением. — У него накопилось много свидетельств. Он Ивана Воскобойникова разыскал. Это живет такой рыбак с Камчатки. Три года назад он плыл летом с дедом к плашкоуту, стоявшему на рейде, и в трех метрах от лодки увидел за бортом странного зверя. Морда круглая, глупая, глаза нежные, губу оттопырил и нижняя челюсть вытянута.
— А дед? — спросил я.
— Что дед?
— Дед тоже видел?
— Нет, дед не видел. Он был слепой. Там же на Камчатке, — сердито продолжила Ксюша, председатель Анапкинского сельсовета рассказал отцу, что как-то вышел вечером с женой на берег посмотреть, не сорвало ли с якорей ставной невод, и увидел на берегу мертвую морскую корову. Огромная, тяжелая, пасть распахнута, чайки орут над трупом. Такое нельзя не заметить. И пахла как… — Ксюша брезгливо оттянула топик. — Ну, побежали они за людьми, а прилив там мощный. Унесло капустника.
— А жена председателя?
— Что жена?
— Он не слепая была?
— Нет, она не слепая. Она все видела. — Ксюша смотрела на меня почти злобно. — А два года назад отец получил радиограмму от начальника лаборатории плавбазы «Советская Россия». «У мыса Наварина наблюдаем совершенно неизвестное животное, — отстучал отцу начальник лаборатории. — Немедленно пришлите описание стеллеровой коровы».
— Ну и как?
— Похоже, настоящего капустника видели.
— Поздравляю.
— Это с чем еще? — подозрительно посмотрела Ксюша.
— Как с чем? Выходит, не совсем вымерла северная маната, да?
— Если бы! — жалобно выдохнула Ксюша и прижала руки к груди. — Никого там не поймали. И не нашли никаких следов. Сахалинские биологи туда специально ездили. Исследовали весь берег, даже на морское дно спускались в гидрокостюмах. Совсем никого не нашли.

Палый должен был вернуться с заставы вечером.
Обозленный агрессивными жалобами Ксюши, беспричинными рыданиями Маришки, глупым и порочным подмигиванием Серпа Иваныча, я собрал свой маленький нелепый отряд и погнал его на Западную Клешню, глубоко врезающуюся в пролив Дианы. Поднимались мы на гору метрах в трехстах восточнее ледяной пещеры, где обляпалась Ксюша. В пещеру я решил заглянуть на обратном