Новая коллекция от составителя лучшей антологии 2004 года «Человек человеку — кот». Андрей Синицын представляет! Сергей Лукьяненко и Владимир Васильев… Александр Громов и Владимир Михайлов… Сергей Чекмаев и Василий Мидянин… Мэтры и молодые таланты отечественной фантастики! Фэнтези и «жесткая» научная фантастика! Юмор и ирония! ВСЕ МЫСЛИМЫЕ ФАНТАСТИЧЕСКИЕ ЖАНРЫ — в увлекательном сборнике, объединенном темой… КУЛИНАРНЫХ ПРИСТРАСТИЙ и ГАСТРОНОМИЧЕСКИХ ПРИЧУД!
Авторы: Сергей Лукьяненко, Казаков Дмитрий Львович, Громов Александр Николаевич, Михайлов Владимир Дмитриевич, Варшавский Илья Иосифович, Синицын Андрей Тимофеевич, Березин Владимир Сергеевич, Прашкевич Геннадий Мартович, Байкалов Дмитрий Николаевич, Мидянин Василий, Овчинников Олег, Прошкин Евгений Александрович, Галихин Сергей, Кубатиев Алан Кайсанбекович, Васильев Владимир Германович, Харитонов Михаил Юрьевич, Вольнов Сергей, Власова Елена, Поляшенко Дмитрий, Юлий и Станислав Буркины, Чекмаев Сергей Владимирович
стандартам.
Итак, Фредди прочистил горло и, с трудом шевеля губами, поведал мне горькую весть:
— Корнфрл… флауэр, в этом ч-чертовом доме — упс! — откровенно нечем п-похмелиться…
Увы, для меня это не было новостью, поскольку я очнулся на пять минут раньше и уже успел изучить содержимое холодильника и кухонных шкафчиков.
— Что будем делать, комиссар? — полюбопытствовал я. Фредди наморщил лоб. Я живо представил, как у него под черепом со скрипом, рывками проворачиваются заржавленные шестеренки мыслительного процесса.
— Непременно надо похмелиться, — изобрел он наконец.
— Браво.
Похвала окрылила Фредди, и он продолжил разработку темы.
— Ближайший киоск, — с надеждой предложил коллега. — У метро. Один «Смирнофф». Или «Пшеничной», — Он перевел дух. — Или что угодно, лишь бы горело.
Выдвигая это радужное предложение, Фредди прекрасно осознавал его слабую сторону. И я не замедлил грубо проткнуть воздушный шарик его оптимизма:
— У нас что, остались какие-нибудь деньги?
Разумеется, никаких денег у нас не осталось. Если уж мы уходили в загул, то делали это конкретно, по-русски, — до распоследнего жетончика на метро.
Мой мутный взор неожиданно споткнулся о батарею пустых бутылок возле мойки. Многие из этих бренных сосудов греха были квадратными, плоскими, пузатыми, шарообразными, они отличались витыми горлышками, выпуклыми донышками и выдавленными в стекле буквами, другими словами, были совершенно ни на что больше не пригодны, кроме хранения подсолнечного масла и фотографических реактивов. Однако кое-где среди них виднелись стандартные водочные бутылки с кристалловскими этикетками, а также зеленые и коричневые пузыри из-под «Жигулевского», которые, сдай мы их даже за полцены, в сумме вполне могли потянуть на поллитра.
Фредди поймал мой зачарованный взгляд и прохрипел:
— Аут, Мидянин: мне не добраться до приемного пункта…
Откровенно говоря, я и сам не был уверен, смогу ли хотя бы пересечь лестничную площадку — в тот момент мне в очередной раз показалось, что я спиной вперед закладываю крутой вираж на американских горках. Однако логически мыслящий мозг Фредди, получив толчок в нужном направлении, мгновенно нашел решение проблемы.
— Корнфлауэр! — вдохновенно прохрипел коллега. — А нет ли у нас какой-нибудь посудки?
— Там, — я мучительно шевельнул ногой в направлении раковины, с трудом переживая приступ ужасающей дурноты. — Миксер.
Фредди ухватился за электрический шнур, торчавший из розетки, и, энергично перебирая руками, словно попавший в арктическую метель полярник, добрался до миксера. На дне двухпинтового пластмассового стакана жалобно плескались остатки какой-то мутной алкогольной субстанции. Представляю себе, до какого состояния мы дошли накануне, если попытались приготовить коктейль в кухонном комбайне.
— Ну вот, почин есть! — обрадовался Фредди. Трясущимися руками он ухватил ближайшую бутылку и опрокинул ее в миксер. Бутылка разразилась хилой мутной струйкой с осадком. Через мгновение живительный источник иссяк. Уровень жидкости в миксере поднялся на волос.
Игнорируя мое многозначительное молчание, коллега молча поставил бутылку на место и взял новую, с полуоторванной водочной этикеткой. Эта оказалась совершенно пустой. Фредди обиженно потряс ее, и из горлышка, словно из унылого писуна по окончании мочеиспускания, вывалились три одинокие капли, с бульканьем канувшие в пластмассовый стакан.
— Браво, — сказал я. Теперь мое ледяное спокойствие отчаявшегося человека невозможно было прошибить ломом.
Однако Фредди не сдавался. Не обращая внимания на мои шпильки, он по очереди перебрал все бутылки, и вскоре в миксере все-таки заплескалось хмельное нечто объемом приблизительно в пинту. Гремучая смесь имела сложный состав: здесь слились воедино остатки вонючего отечественного коньяка и несколько капель настоящего «Бордо», глоток текилы и малость ячменного пива «Колос», капелька «Монастырской избы» и полфлакончика французского одеколона «О’жён» — более двадцати наименований всевозможных алкогольных напитков и спиртосодержащих денатуратов было использовано томимым жестокой жаждой Фредди для приготовления невероятного коктейля. Завершив лекарственный сбор остатками древнего мартини, Фредди включил миксер и начал сосредоточенно перемешивать полученную бурду.
Через стенки прозрачного стакана умопомрачительная смесь выглядела весьма подозрительно. Некоторое время я стоически выдерживал оглушительный рев миксера, вворачивавшийся мне между глаз сверлом бормашины, а потом моя злобная желчь, порожденная похмельем, вырвалась на
