Поваренная книга Мардгайла

своим собственным телом, нелепо замершим посреди кухни. Ощущение было потрясающее. Я посмотрел на Фредди, который по-кошачьи зажмурился от удовольствия — по-видимому, он испытывал те же чувства.
— Проходит, — сказал Фредди, не открывая глаз.
Блаженство было непродолжительным, как оргазм. Я медленно спустился с небес на землю, но удивительная ясность в голове сохранилась.
— Класс, да? — ухмыльнулся Фредди, наслаждаясь моим обалделым видом. — Вот это я понимаю, настоящий похмельный коктейль!
— Как ты это сделал, придурок? — сипло поинтересовался я, еще не совсем отойдя от пережитого.
— Ну, как тебе сказать, — Фредди развел руками. — Я плохо запомнил. Немного того, немного этого, чуть-чуть ванили для запаха, анисовый сироп, ананасовый сок, долька лимона, щепотка молотого кофе для вкуса…
— Достаточно, — я махнул рукой. — Представляю себе, какой вкус у этого коктейля Молотова. Хотя запах, честно говоря, освежает.
— Пахнет в основном вот этим, — Фредди показал мне пустой бумажный пакетик с иероглифами, на котором был нарисован апельсин. — Мао позавчера забыл, когда мы с ним рассчитывались за кассеты. Я понюхал — приятно. Высыпал туда, оно — пш-ш-ш…
Упоминание о Мао заставило меня слегка протрезветь.
— Слушай, Обо, — сказал я, — а может, у него там нар-кота какая была, а? Или какой-нибудь китайский порошок от тараканов?
— Не исключено.
Фредди отобрал у меня сосуд с дурманящим составом и слегка взболтнул его.
— Так и играет на свету, — тоном опытного дегустатора произнес он, прищурив один глаз. — Знаешь, чего? Нужно это попробовать.
Коллега благоговейно наполнил бокал густой ярко-оранжевой жидкостью и поднес его к своему носу.
— Может быть, не надо? — в последний раз уточнил я.
— Да ладно, один раз живем, — неуверенно отозвался Фредди, не решаясь пригубить.
— Вот именно, — заметил я.
— Ну, нет! — заупрямился он. — Я попробую, и пусть мне будет хуже…
По моему разумению, я предпринял для спасения товарища даже больше, чем мог, поэтому мне оставалось только придвинуть поближе табуретку, усесться поудобнее и с интересом наблюдать за разворачивающимися событиями.
Фредди высунул язык, макнул его кончик в коктейль и пожевал добытую из бокала каплю губами.
— Совсем неплохо, — одобрил он,
— Правда? — спросил я.
— Угу. Отдает апельсином.
Фредди закрыл глаза, дыхнул и сделал большой глоток. Вначале на его лице отразилось глубочайшее недоумение. Он коротко глянул на меня, потом схватился свободной рукой за горло и захрипел, совсем как Александр Абдулов в отечественном триллере «Десять негритят», так что я даже немного перепугался. Но через мгновение его лицо разгладилось и засияло, словно начищенный краник в армейском умывальнике.
— Эй, Фредди, ты в порядке? — подергал я его за локоть.
— Отвали, — пробормотал он, прикрывая глаза. — Боже, вот это кайф…
Я вовремя подхватил бокал, который он выпустил из рук.
— Фредди! — позвал я.
Абонент не отвечал. Он неподвижно застыл за кухонным столом, раскрыв рот и зажмурив глаза. Я еще никогда не видел на его лице такого глубокого удовлетворения.
Пластмассовый кувшин с сатанинским напитком заманчиво искрился на столе среди пустых бутылок и помятых бумажных пакетов. «А собственно, какого черта, — заинтриговано подумал я. — Если я сделаю маленький глоток, вряд ли последствия для организма будут такими уж разрушительными». Стараясь отогнать от себя назойливые мысли о некоторых синтетических наркотиках, зависимым от которых можно стать уже после первого приема, я сунул в бокал соломинку и осторожно втянул через нее чуть-чуть оранжевой жидкости.
Адская смесь обожгла мне рот и глотку ледяным пламенем. Мгновенное удушье больно стиснуло горло цепкими ментоловыми пальцами, в животе взорвался вулкан едкой горечи, в ушах снова что-то противно лопнуло, на секунду лишив меня слуха, по черепу с размаха ударил невидимый паровой молот, и посреди этого кошмара я понял, что сейчас торжественно отдам концы. Однако в следующее мгновение все неприятные симптомы исчезли так же молниеносно, как и появились.
Теперь я ощущал уже знакомое чувство легкости и беспричинной радости. Изнутри меня распирала потрясающая энергия, в этом состоянии я с легкостью мог опрокидывать горы и сдвигать материковые платформы, я без особых усилий смог бы расплескать Атлантический океан. Я никак не мог не взлететь — и я взлетел. Стремительно пронзив бетонные перекрытия, словно они были из мыльной пены, я вынырнул в бездонном ярко-голубом небе, где среди ослепительных облаков с бешеной скоростью вращался гладкий, неистово пылающий диск апельсинового