Поваренная книга Мардгайла

возрастало с каждой секундой.
Казалось, безумию плазменного смерча не будет конца. Но через миллионы лет головокружительного полета я внезапно ощутил, что тоннель вот-вот оборвется. Впереди снова была гулкая чернота, и там, в глубине этой черноты, снова шевелилось что-то огромное и ужасное, выбравшееся из зеркального колодца. Почему-то у меня в голове возник образ гигантской разинутой пасти. Я увидел, как падаю в эту чудовищную искаженную пасть, как сила инерции распарывает меня о широкие лезвия оранжевых обоюдоострых зубов, как я окровавленными лохмотьями сыплюсь прямо в содрогающуюся от вожделения глотку, и как с отвратительным чавкающим звуком смыкаются надо мной тяжелые челюсти гигантского хищника.
Потом я понял, что вижу перед собой перекошенное лицо Фредди.
— Хочешь водички? — хрипло спросил он.
Жадно осушив предложенный стакан до дна, я тяжело поднялся с пола и с трудом утвердился на табуретке. Несколько минут мы с коллегой сидели молча на противоположных концах стола, оглушенные и полураздавленные. Наконец Фредди нарушил молчание:
— Ты тоже был в Коридоре?..
Я сумел кивнуть.
— Корнфлауэр, но это же грандиозно…
Я молчал, и поэтому он продолжил:
— Ты понял, что это было? Ощущения в шести измерениях! По сравнению с этим наш мир тусклый и плоский, как камбала. Наверное, ни один человек на Земле еще не испытывал такого…
— Сомневаюсь, — шевельнул сухими губами я. — ЛСД…
— Пошел ты со своим ЛСД! — вспыхнул Фредди. — Врубись наконец, что оранжевое — никакой не наркотик! Назови мне хотя бы один психоделик, который вызывал бы у разных людей одинаковые галлюцинации!
Поскольку я никогда не был специалистом по наркотическим препаратам, мне пришлось симулировать отступление:
— Ну, допустим. Тогда что же это, по-твоему?
— Дверь, — убежденно проговорил Фредди. Он выбрался из-за стола, вышел в коридор и, прежде чем исчезнуть в туалете, обернулся и повторил: — Дверь, Корнфлауэр. Дверь в астрал, в иные миры, в подсознание — я точно не знаю…
— Ну хорошо, — сказал я ему вслед. — Что же мы будем делать с этой дверью дальше?
— Как что? — бодро отозвался Фредди. — Открывать снова, конечно! Я непременно должен узнать, что там, в конце тоннеля.
Я вспомнил разинутую апельсиновую пасть, и мне стало не по себе.
— Хватит! — отрезал я, повышая голос, чтобы меня было слышно за журчанием воды. — Откуда мы знаем, что там за дурь была у Мао в пакетике? Может, этот коктейль разрушает клетки головного мозга, и оттого как раз и происходят эти шестимерные видения?
— Брось, — сказал Фредди. — Я не откажусь от такого кайфа, даже если он сократит мою жизнь втрое. Ты заметил, что наслаждение нарастает поэтапно? В первый раз это была женщина, во второй — нечто гораздо более крутое. У меня просто все немеет, когда я представляю, что может находиться на следующей ступени.
Во мне тоже все обрывалось при мысли о третьей ступени, но совершенно по другой причине.
Положив голову на руки, я глубоко задумался. Мне ни в коем случае нельзя было дать Фредди дойти до смертельной сверхдозы. Вылить чертову смесь в канализацию? Пожалуй, в сложившейся ситуации такой выход был наилучшим, и мне до сих пор неясно, почему я им не воспользовался. Наверное, коктейль в самом деле разрушил у меня в голове слишком много соображательных клеток. А может, подействовала вполне реальная угроза тяжких телесных повреждений со стороны коллеги, обманутого в лучших ожиданиях. Как бы то ни было, я не стал выливать жуткий напиток в раковину, а коварно решил пересластить его. Мне совершенно некстати припомнился эпизод из прошлого: один раз за обедом я положил себе в чай пять ложечек сахара (в раннем детстве я обожал сладкое), а потом, задумавшись, еще пять ложечек, в результате чего после пары солидных глотков меня вывернуло наизнанку. Сейчас, конечно, это звучит глупо, но там, в кухне, я был абсолютно уверен, что аналогичные манипуляции с похмельным эликсиром заставят моего приятеля аналогичным образом проблеваться. Оглушенный адским зельем, я рассуждал и действовал, как лунатик. В последний момент мой ангел-хранитель надоумил меня отлить немного чистого коктейля и спрятать его в холодильник про запас, после чего я опрокинул в пластмассовый стакан сахарницу и нажал на кнопку миксера. Выбравшийся из туалета взъерошенный Фредди застал меня за энергичным перемешиванием оранжевой бурды.
— Это правильно, — одобрил он. — Не стоит давать ему выпадать в осадок… Постой-ка, ты ничего туда не добавлял?
— Нет, — сказал я. — Ты еще не передумал окончательно обожраться этой гадостью?
— Знаешь, Корнфлауэр, — благоговейно проговорил Фредди, —