Новая коллекция от составителя лучшей антологии 2004 года «Человек человеку — кот». Андрей Синицын представляет! Сергей Лукьяненко и Владимир Васильев… Александр Громов и Владимир Михайлов… Сергей Чекмаев и Василий Мидянин… Мэтры и молодые таланты отечественной фантастики! Фэнтези и «жесткая» научная фантастика! Юмор и ирония! ВСЕ МЫСЛИМЫЕ ФАНТАСТИЧЕСКИЕ ЖАНРЫ — в увлекательном сборнике, объединенном темой… КУЛИНАРНЫХ ПРИСТРАСТИЙ и ГАСТРОНОМИЧЕСКИХ ПРИЧУД!
Авторы: Сергей Лукьяненко, Казаков Дмитрий Львович, Громов Александр Николаевич, Михайлов Владимир Дмитриевич, Варшавский Илья Иосифович, Синицын Андрей Тимофеевич, Березин Владимир Сергеевич, Прашкевич Геннадий Мартович, Байкалов Дмитрий Николаевич, Мидянин Василий, Овчинников Олег, Прошкин Евгений Александрович, Галихин Сергей, Кубатиев Алан Кайсанбекович, Васильев Владимир Германович, Харитонов Михаил Юрьевич, Вольнов Сергей, Власова Елена, Поляшенко Дмитрий, Юлий и Станислав Буркины, Чекмаев Сергей Владимирович
этой штуки? Который бы действовал наоборот? Ну, в смысле, увеличивал бы потребность…
— Да, есть. Вот даже захватил на всякий случай… — профессор долго шарил в кармане, пока, наконец, не вытащил маленькую пробирку, в которую был насыпан синий порошок. — Но зачем? Практической ценности это не имеет…
— Еще как имеет, — усмехнулся Брежнев. — Запиши, — бросил он советнику, — у меня есть идея. Красные таблетки давать всему населению. Партийным — двадцатипроцентную нейтрализацию. Пусть у них будет два бутерброда в неделю. Освобожденным работникам — половину. Членам ЦК — чтобы каждый день в ресторан ходить могли. Идея доступна?
Советник задумчиво кивнул.
— Да, — наконец сказал он. — У нас и так нет нормальной системы привилегий, а на те, что есть, народ раздражается: никого не устраивает, что начальство на «Волгах» раскатывает… А это… да, это сработает. Еда — мощный стимул,
биологический. Зато буржуи не смогут утверждать, что мы разложились и сидим на шее народа.
— Забудь о буржуях, — Брежнев махнул рукой, — им конец. Теперь мы их похороним.
19 мая 1971 года. Вашингтон, поздний вечер.
— Первая партия, — профессор Боровски высыпал на полированную поверхность стола горсть синих пилюль. — Гарантирую своим авторитетом: никаких неожиданностей.
— М-нн… — Никсон покатал пилюлю между пальцев.
— А не хотите сами попробовать? — ученый, внезапно набравшись смелости, протянул Никсону синюю пилюлю. — Просто проглотите — и готово. Подействует через полчаса.
Никсон широко улыбнулся.
— Это очень кстати, — он ловко ухватил пилюлю, положил в рот и повернулся к эксперту. — Распорядись, чтобы мне срочно заказали столик в моем любимом ресторане. Нет, забронируй столики для всего кабинета на две недели вперед… Кстати, — он снова обратился к ученому. — У вас есть какой-нибудь нейтрализатор этой штуки? Который бы действовал наоборот? Ну, в смысле, уменьшал бы потребление…
— Да, есть. Вот даже захватил на всякий случай… — профессор долго шарил в кармане, пока, наконец, не вытащил маленький пакетик, в который был насыпан красный порошок. — Но зачем? Практической ценности это не имеет…
— Еще как имеет, — усмехнулся Никсон. — Запиши, — бросил он эксперту, — у меня есть план. Синие пилюли — давать всему населению. Мелким нарушителям порядка, особенно цветным — двадцатипроцентный нейтрализатор. Пусть них аппетит пропадет. Представляешь, все вокруг жрут в три горла, пьют вискарь и текилу, а они с унылыми мордами… Рецидивистам — половину. Политическим — чтобы один раз в неделю жрать могли. Смысл понятен? Эксперт задумчиво кивнул.
— Да, — наконец сказал он. — У нас и так слишком гуманное законодательство, но при этом тюрьмы переполнены. А это… да, это сработает. Еда — мощный стимул, биологический… Зато коммунисты не смогут утверждать, что мы проявляем чрезмерную жестокость к угнетенным.
— Забудь о коммунистах, — Никсон махнул рукой, — им конец. Теперь мы их похороним.
23 сентября 1971 года. Москва, день.
— Они нас похоронят, — заключил Н.
Н. был начальником Особого спецотдела ПГУ КГБ. Имя его Брежнев, разумеется, знал, но все время забывал, настолько оно было неприметным и серым: какой-то Иван Петров или что-то вроде того.
— Но почему? — спросил генсек.
— Как бы это объяснить наглядно… — согласно внутреннему уставу КГБ Н. был несменяем и Брежнева не опасался, а потому позволял себе говорить то, что думает. — Их экономическая система завязана на потребление. Чем оно больше, тем лучше обстоят дела с экономикой. Если у них возрастет потребление еды, особенно в разы, то они получат такой импульс к развитию, что вылезут из всех своих экономических проблем. В том числе и тех, которые мы им создавали столько лет… Нет, этого допустить нельзя.
— И что же вы предлагаете? — Брежнев почесал левую бровь.
— Есть две проблемы: профессор Боровски и президент Никсон. Начнем с последнего. Никсона нужно устранить.
— Убить президента Соединенных Штатов? — генсек до того забылся, что показал собеседнику дулю. — Вы с ума сошли? Знаете, что за этим последует? Ядерная война! Я никогда не позволю идти на такой риск, слышите?
— Я не сказал «убить». Я сказал — устранить. С политического поля. Мы устроим грандиозную провокацию, после чего он уйдет сам. Причем — уйдет, обиженный на всю американскую политическую систему в целом. Он никому не сообщит секрета.
— Тонко, — согласился Брежнев. — А как?
— Придется положить половину нашей агентуры, — вздохнул Н. — Но у нас есть возможность обвинить Никсона в том, что он шпионит за
