Поваренная книга Мардгайла

Ну, ты вроде как радиоприемник, оседлавший волну…
— Эк загнул! Вон ты о чем… Давай еще о природе творчества начнем пространно рассуждать… как пацаны прыщавые на заседаниях литкружка…
— Давай! А вот давай! Слабо ? Или мало принял? Добавь еще пятьдесят для храброс…
— М-да… знаешь, а ты меня порадовал. Значит, не тлеет у тебя внутри, а до сих пор полыхает. Значит, еще бывать костру, и неслабому… А вот не слабо! Только сейчас… ты прав, э-э, повысим содержание коньячного спирта в крови… Чтобы к мозгам прихлынуло… Держи чашу вдохновения… Чок-чок! Поехали…
— Игорь, вот ты все… Му-уза… с придыханием этак. Красивый, спору нет, образ. Прилетает откуда-то полуголая тетка, и у тебя все внутри встает и топорщится… а она всячески вдохновляет… лепить из дерьма постылых букв конфетку гениального текста. Ага… пусть будет тетка. Ладно. Да только… Все эти музы-обузы… Мегеры еще те, если разобраться. Обычную бабу почти всегда уломать можно, деньгами засыпать на крайний случай… А эта — НЕТ! «Не дам!» — и все… Хоть ты в блин расшибись. Вот и вся любовь — сиськи набок!
— Да-а-а… Колян, запущено-то у тебя как!
— Погоди ты! Я сейчас совсем не о бабах… Я как раз о ПРИРОДЕ Творчества… А она-то, Игорь, совсем не женская оказывается… Она не только бесполая… Она… никакая. Нейтральная, между Богом и дьяволом… точнее, в стороне от них обоих. Э-э-э… гермафродит какой-то небесный.
— Малопривлекательная метафора, Колян… Может, еще подумаешь и… пересочинишь?
— А тут чем больше думаешь, тем сильнее крышу поднимает… Сколько на этот счет ни мудрствовали — все сходятся в одном… Не наше это. Приходит оно откуда-то извне. Сверху, снизу, сбоку, не суть важно… Но внутри оказывается, явившись снаружи. Не объяснишь творческие потуги одним только химическим составом клеток… Оно конечно, ощущение вдохновения, когда пишешь — сродни свежему воздуху, богатому кислородом. Окрыление, подъем, э-э… никаким плотским утехам и не снилось такое воздействие. Но это мы просто от привычных образов отталкиваемся… За деревьями леса не замечаем.
— Да уж… Творчество. Всякий по-своему называет и объясняет. Кто-то «искру божию» вспоминает, на Библию ссылается… Мол, создал нас Творец «по образу и подобию»… и эта «искра» — маленькая кроха от его главнейшей способности — умения творить… дар божий, дескать.
— Скорей уж проклятие… Ага, и кто-то говорит… мол, поток слов и образов в меня течет свыше… а я только записываю… причем обязательно с гордостью говорит, как о некоем исключительном таланте.
— Или еще круче — голоса… никому не слышимые… диктуют, только записывай…
— Игорь, да ты хотя бы Тоньку вспомни!
— Какую Тоньку?
— Ну эту, Синявскую…
— Однако ты загнул… Синявскую… Она, по-моему, не из той оперы…
— И что тебя смущает? Пускай не из той… Пусть никто ее не печатает, никто не читает, мало того, никто понять не в состоянии, ЧТО написано… Однако — ведь пишет! Что именно пишет — хрен с ней! — ей понятно, пусть сама и смакует… Но, КАК пишет?!
— Ну-ка… ну-ка… что-то припоминаю… В том огороде, что она городила, из смысловых сорняков одна ее голова и выглядывала… А вот по поводу того, КАК… Помнится, она конкретно говорила, что куда-то там подключается. Я еще пошутил тогда: «Где ж ты нужную розетку находишь?» Так она глазищами полыхнула, будто короткое замыкание случилось…
— Вот! Именно — подключается! Я же ее потом подробно выспросил. Знаешь, Игорь, в чем секрет ее бредописания? Она говорила, что не просто к чему-то там подсоединяется, а еще и задания им — тем, кто свыше надиктовывает!.. Чисто царица из сказки! Типа — хочу рассказ о конце света, подать мне словеса потребные… и ножкой — топ!
— Подожди… Как это? Заказывает тему?! Программирует сюжет?..
— Ну да… Я через месяц опять к ней подкатился, проверил — помнит ли то, что мне морозила. Оказалось — не просто помнит, а чешет, как по писаному. Одним словом, графоманическая метода проста, как короткое предложение. Уединяешься, усаживаешься, настраиваешься и мысленно подключаешься к неведомому источнику. Излучаешь свое, опять-таки мысленное, желание: писать о том-то и том-то… И, спустя время, начинает изливаться поток слов. Только успевай записывать… Ты только не смейся, но к концу нашего разговора я ей поверил. ПОВЕРИЛ! Так не врут… впрочем, так и не пишут. Если ты помнишь — стилистика в ее рассказах была непроходимая… какая-то неземная. Мы с тобой при всем желании в настолько безумной последовательности слова не выстроим… И энергией черной так и веяло от этих ее сказаний. Обволакивало и пугало… Ни хрена не понятно, графоманский бред, бессвязный набор слов, а поди ж ты…
— Ой, Дианочка! Даже испугался! Да нет, милая, совсем ты не страшная… Совсем