Поваренная книга Мардгайла

душу вложить.
— У него была книга… — продолжил Дершог, — грязненькая такая… купленная им давно, кажется где-то у Сириуса… В этой книге на галактическом языке были описаны практически все рецепты всех разумных существ в галактике.
— Не может быть, — я качнул головой. — Ты представляешь сколько в галактике форм жизни? А сколько разумных? А сколько у них своих рецептов? Только на Земле томов десять наберется. А мы, заметь, не самые чревоугодники.
— Я неправильно выразился, — сказал Дершог. — Рецепты приготовления разумных существ.
— Все равно не понял.
— Там написано как приготовить разумное существо, чтобы со вкусом его сожрать. Гуманоиды, парнокопытные, артулунки, рыбы, птицы. Один и тот же вид, обитающий в созвездии Цефея и Телескопа может отличаться уровнем своего развития. Так уж получилось, что в одно время один вид ел другой на одной планете, в другое — второй ел третий на другой планете. Факт в том, что в принципе все и всех когда-то ели.
— Идиотизм, — только и смог сказать я. — Зачем ему была нужна эта книга?
— Он считал ее очень важной для воспитательных целей. Чтоб не зарывались. Уважали друг друга. В том смысле, что когда-то и где-то, как он говорил, каждый из нас может быть едой, а потом и дерьмом.
Я молчал. Эта новость не дала мне никакой мысли. Скорее всего, книга была кем-то просто выдумана от начала и до конца. И в ней не было ни слова правды.
— Да нет, я не думаю, что в ней есть какая-то полезная информация.
— Не скажи, — протянул Дершог. — Сейчас они, — он показал лапой на дверь за спиной, — ошарашены возможным развитием событий. И больше всего их пугает не то, что их может кто-то сожрать, а то, что жрать придется им. Воспитанным и образованным. Жрать другого воспитанного и образованного. А вот когда они очухаются и обдумают все трезво, начнут искать информацию, кому кого можно сожрать и при этом не умереть. Из чувства безопасности они это сделают или из-за голода — вопрос десятый. Но если они найдут книгу… тут такое начнется…
Дершог замолчал.
И самое смешное, я ему поверил. Если эта книга есть в библиотеке и кто-то из ученой братии о ней знает, он непременно вспомнит и попытается ее отыскать. Хотя бы для того, чтоб убедиться, что в ней написана полная чушь.
— У меня осталось по глоточку граппы, — говорю я.
— Было бы неплохо, — как и прежде весело отозвался Дершог, потирая лапы.
Я поднялся с кровати, выдвинул нижний ящик стола и достал практически пустую бутылку. Окинув каюту взглядом и не отыскав ничего даже близко похожее на стакан, я махнул рукой, открутил пробку и протянул бутылку Дершогу. Он запрокинул голову, отлил ровно половину в пасть, сделал глоток, закрыл глаза и передал бутылку мне. Я допил граппу, закрутил пробку и, положив бутылку на место, вернулся на кровать.
Пустой желудок отреагировал на алкоголь почти мгновенно. Мы молча сидели и думали каждый о своем. Дершог снова начал медленно вращаться в кресле. Опьянение будет очень коротким, но сейчас это неважно. Хотя бы на полчаса, хотя бы на пять минут вырваться из тисков безысходности.
— Когда я неосторожно ляпнул о тушеном артулунке, — говорит Дершог, — мне было даже стыдно. Как будто я пришел в гости и сказал хозяину, что у него некрасивая жена. Понимаешь… Я уже шестьдесят лет не охотился. Я ничего не забыл, инстинкты невозможно забыть. Я просто отвык убивать.
— Зачем ты мне это рассказал?
— Ты, наверное, думаешь, смогу я сдержаться или все-таки сожру Патакона?
«Хороший вопрос. Что тут можно ответить?»
— А ты на моем месте об этом не подумал бы? — осведомился я.
— На твоем? Нет. Но ты подумал, — скорее утвердительно, чем вопросительно заявил Дершог. Я кивнул головой. — Это неважно. Я не думаю, что у тебя вдруг сдадут нервы. А вот остальные… За них я бы не поручился.
— Ты кого-то боишься? — снова спросил я.
— Я никого не боюсь. Но если на станции начнется охота, я не стану запираться в каюте и повторять себе: не ввязывайся, ты цивилизованный таркар. В природе выживает сильнейший. Сейчас все, кто есть на станции, мои коллеги. Математик, физик, геолог, врач… Но если начнется охота, я так и останусь астрофизиком, а они станут завтраком астрофизика.
— А я?
Дершог улыбнулся.
— Человек и таркар — два биологических вида, ДНК которых находятся по отношению друг к другу как будто в зеркальном отражении. У нас разная хиральность. Наши ДНК закручены в разные стороны. — Дершог видит, что я ничего не понимаю и пытается объяснить: — Представь правый ботинок на левой ноге. На макроуровне это не так сильно заметно, но вот на уровне химических процессов большие осложнения. Та же ситуация у половины наших коллег.
Он посмотрел так, что кровь застыла в