Поваренная книга Мардгайла

цивилизацией. Разница даже не в разумности. Это разные ступени биологического развития. Треть Галактики считает, что человек произошел от обезьяны. Но никому и в голову не приходит дать обезьянам избирательное право.
— А что с поддоном? — громко спрашиваю я. — Коллеги. Если это шутка, я готов вместе со всеми посмеяться, но впредь не надо так шутить. Я допускаю, что кто-то выдвинул поддон, чтобы напугать коллег. Пусть не со зла, а так… чтоб встряхнуть нас. Но Патакон, ты не мог услышать звук выдвигаемого поддона. В тот момент все были в кают-компании.
— Ты решил, что я все это придумал? — спокойно спрашивает Патакон. — Я же не сказал, что шумел кто-то из нас.
— А кто еще мог шуметь?
— Откуда мне знать. Может души с погибших планет…
— Каких еще планет? — встревает Взбрык. — Здесь нет никаких погибших планет.
— У нас на Цыкипе все знают, что души с погибших планет блуждают в космосе и мстят за свою смерть. Души погибших во время аварии могли притянуть к себе души с погибших планет. Через мгновение после смерти они могли попросить у них помощи.
— Но мы не виноваты в аварии на станции, — возмущается Взбрык. — За что нам мстить?
— Они прилетели на зов погибших. Пусть в их смерти виновно провидение. Но кто-то убил Дельфа. Может они, а может кто-то из нас. Сейчас они забрали его душу и будут продолжать мстить.
Взбрык вертит башкой, ища испуганными глазами у нас поддержки. Но мы молчим.
— Хорошая легенда, — говорит Люч. — На планетах пояса Ориона существуют похожие.
Через час мы отправились ужинать. Поскольку теперь мы почти знали день, когда к нам придет помощь, мы решили урезать свои пайки. Урезать до минимума. И все равно получалось, что последние два дня нам придется не заходить на кухню.
Вернувшись в свою каюту я прячу пистолет под подушку, не раздеваясь ложусь на кровать и предаюсь невольным фантазиям о спасении. К нам летит звездолет Торговой федерации. Нам придется сильно поголодать, но это шанс. Сон подкрался ко мне незаметно…
Я проснулся около десяти часов. Проснулся сам, без будильника, но даже после этого мои глаза закрывались. Мне снова хотелось заснуть. Голова гудела от голода. Сделав над собой усилие, я все-таки поднялся с кровати. Чтобы побороть приступ лени я заставил себя не трогать пульт, а включить музыкальный центр, нажав кнопку на панели. Звук погромче, каюта наполняется забойной мелодией способной поднять мертвого из могилы. Звукоизоляция в каютах хорошая, я не боюсь шуметь.
— Приглашаю коллег в столовую, — бурчит из интеркома Люч.
Очевидно, у него тоже болит голова. Нет, я не испытываю радости от этого. Скорее меня воодушевляет схожесть с окружающими в ощущениях.
Не выключая музыки выхожу из каюты. Вспоминаю про пистолет. Возвращаюсь, перед тем как спрятать его под комбинезоном, проверяю барабан.
Сегодня я первый за столом. Жду коллег. Сначала приходит Взбрык, потом Дершог, дальше Люч, Маринг. Молчим. Ждем Патакона.
Первому надоело ждать Дершогу.
— Где он ходит?
— Сейчас подойдет, — неопределенно отвечает Люч.
— Засранец, — вздыхает Дершог. — Наговорил вчера гадостей… Мало того, что я еле заснул, так еще просыпался раз шесть… Кошмары снились.
— Знаете, — говорит Люч, — на Цыкипе вообще все мифы, легенды, сказки — страшные.
— То есть как? — я не могу в это поверить. — Неужели нет ни одной доброй детской сказки?
Люч качает головой.
— Ни одной.
— Тогда понятно, — замечает Дершог. — То-то он такой запуганный. Вообще, коллеги, я считаю, что детская сказка не обязательно должна быть доброй. В жизни всякое случается. И если ребенок еще в раннем детстве узнает, что такое страх, а чуть позже сможет перебороть его, во взрослой жизни это пойдет ему только на пользу.
— У вас на Таркаре детей специально что ли пугают? — спрашивает Взбрык.
— Я не имел ввиду курс страха для младенцев. Я хочу сказать, что страшная сказка, как и глупая, и наивная имеют право на жизнь. Через сказку ребенок воспринимает мир. А мир, он жесток. И лучше, если ребенок заранее будет подготовлен к жестокости мира. Хоть самую малость.
— Из нашего приключения получится замечательная детская сказка, — замечает Люч.
— Просто обалденная, — говорю я. — Если дотяну до прилета звездолета, сочиню сказку. Угадайте, кто там будет главный злодей?
Вскинув брови, я смотрю на Дершога. Коллеги сначала растерянно смотрят на меня, потом понимают иронию, и мы все дружно смеемся. Головная боль вроде уходит на второй план.
Люч смотрит на часы.
— Что-то он действительно не шевелится. Маринг, нажми кнопочку интеркома. Скажи, что если через пять минут он не придет, мы лишим его пайки.
Маринг разворачивается,