Поваренная книга Мардгайла

его поступок. Давать оценку его мотивам… сейчас не время для этого. Нам всем нужно думать, как выжить, дождаться спасательного корабля. Если мы будем ненавидеть друг друга, нам это не удастся. Я не прошу виновного или виновных в убийстве или в убийствах признаваться. Я прошу остановиться. У нас в морге два трупа. Мне кажется, этого достаточно. И я предлагаю обсудить одну очень важную тему. Обсудить и определиться с этим вопросом раз и навсегда. Чтоб больше не поднимать этот вопрос.
Да, к нам идет корабль. У нас есть шанс на спасение. Но этот шанс достаточно призрачный. Нам нужно продержаться пять недель. Возможно, кто-то не выдержит, возможно у кого-то произойдут необратимые изменения в организме или мозге. Я думаю, именно эта опасность подталкивает некоторых из нас к странным мыслям. Я имею ввиду возможность употребления в пищу тел Взбрыка и Дельфа. Не перебивайте меня. Прения чуть позже. Да, черт возьми, для цивилизованного общества это дикость. Дикость в обычной жизни. Мы же переживаем катастрофу. И от решения, что делать с мертвыми, зависит судьба живых. Поэтому аргументы этично — неэтично прошу оставить до лучших времен. Маринг, каково твое мнение?
— Наверное, не открою великую тайну, — пространно начинает бубнить Маринг, — если скажу, что каждый из нас уже обдумал эту тему с разных сторон. Не раз и давно. Плоть она и есть плоть. Материя. Вещество. По химическому и молекулярному составу она практически не отличается от плоти домашних животных. Она точно так же переваривается в желудке. Точно так же подвержена тлению. Взбрык и Дельф не умерли своей смертью. Их убили. По типу смерти это то же самое, что забить домашнюю скотину. Я знаю, о чем вы сейчас думаете. Вы думаете, что это я убил их. А мне плевать на ваши догадки. Точно так же, как вам плевать на мои. Хотя я почти наверняка знаю, кто убийца, обвинять его я не буду. Я считаю, что это совершенно разные вещи: убить математика Взбрыка, с целью употребления в пищу, или употребить в пищу плоть визийца. Что мы считаем важным в живом, мыслящем существе? Разум. Во всех религиях Галактики он называется душой. Все религии считают, что после смерти душа покидает тело. Именно поэтому они призывают при жизни меньше заботиться о бренном теле, а больше о душе. У нас очень тяжелая ситуация. Прибытие корабля может задержаться. С ним могут случиться непредвиденные случайности. Взбрык и Дельф уже мертвы. А мы живы. Я думаю, мы имеем и моральное, и этическое право употребить в пищу тела Взбрыка и Дельфа. И мне кажется, что они сами, раз уж так получилось, что они мертвы, были бы не против, если мы спасем свои жизни таким, как может кому-то показаться на первый взгляд, диким способом. К тому же существует практика завещания своих тел для науки. Уж чему они после этого подвергаются, не идет ни в какое сравнение с нашими намерениями. Так что… Я за.
— Дершог?
— Таркары не питаются падалью, — уверенно сказал Дершог. — Мы охотники, а не могильщики. Я не буду высказывать свое мнение по этому вопросу именно потому, что сам отказываюсь от подобной пищи. Что делать вам — вам и решать. Но есть тела коллег я не стану.
— То ты рассказываешь, как прекрасен тушеный артулунк, — говорит Люч, — то возмущаешься от непристойного предложения съесть визийца. В чем разница?
— В том, что убийство с целью пропитания и пропитание убитым несколько дней назад, это разные вещи. К тому же неясно, как умерли Взбрык и Дельф. Если мгновенно, это одно дело. Если смерть наступила после того как организм не смог бороться с повреждениями, несовместимыми с жизнью, это совсем другое. В материи могли произойти изменения. Вплоть до появления трупного яда. Но дело каждого решать, что ему делать. Если бы не было катастрофы, я бы, может, и осудил вас. Сейчас же я не имею права этого делать. Потому что знаю, насколько тяжела наша ситуация. Решайте. Делайте, что сочтете нужным. Я пас.
— Патакон?
Патакон медленно переводит взгляд с одного на другого, подолгу смотрит, пытаясь заглянуть в глаза. Его никто не осчастливил такой возможностью.
— Я против. Я знаю, что после этого вы меня самого съедите, но я против. И вообще, все что вы тут собираетесь сделать — мерзко. Все сказки о сложной ситуации и об отсутствии выхода — всего лишь жалкая попытка оправдать отвратительный поступок, который вы с самого начала хотите совершить. Съесть представителя другого биологического вида — это, конечно же, не то же самое, что съесть своего собрата. Но Взбрык и Дельф не просто представители других цивилизаций, других планет. Они наши братья. Братья по несчастью.
Еще пять дней назад они были просто учеными. Им, в общем-то как и нам, не было никакого дела до других членов экипажа космической станции. Но когда взорвался кислород, Дельф, давая возможность