Новая коллекция от составителя лучшей антологии 2004 года «Человек человеку — кот». Андрей Синицын представляет! Сергей Лукьяненко и Владимир Васильев… Александр Громов и Владимир Михайлов… Сергей Чекмаев и Василий Мидянин… Мэтры и молодые таланты отечественной фантастики! Фэнтези и «жесткая» научная фантастика! Юмор и ирония! ВСЕ МЫСЛИМЫЕ ФАНТАСТИЧЕСКИЕ ЖАНРЫ — в увлекательном сборнике, объединенном темой… КУЛИНАРНЫХ ПРИСТРАСТИЙ и ГАСТРОНОМИЧЕСКИХ ПРИЧУД!
Авторы: Сергей Лукьяненко, Казаков Дмитрий Львович, Громов Александр Николаевич, Михайлов Владимир Дмитриевич, Варшавский Илья Иосифович, Синицын Андрей Тимофеевич, Березин Владимир Сергеевич, Прашкевич Геннадий Мартович, Байкалов Дмитрий Николаевич, Мидянин Василий, Овчинников Олег, Прошкин Евгений Александрович, Галихин Сергей, Кубатиев Алан Кайсанбекович, Васильев Владимир Германович, Харитонов Михаил Юрьевич, Вольнов Сергей, Власова Елена, Поляшенко Дмитрий, Юлий и Станислав Буркины, Чекмаев Сергей Владимирович
он смаковал по одной маленькой баночке, роняя на круглые щеки скупые слезы блаженства. Баночек этих у него был целый шкафчик для форменной одежды.
Мухи тем временем расплодились так, что кремовые стены коридоров «Ильи Муромца» почти скрылись под суетящимся жужжащим ковром.
Все старались как можно быстрее прошмыгнуть по коридору, кривясь от отвращения, и нырнуть в каюты, чьи герметичные двери с выдувом пока были препятствием для мух.
До окончания операции заходить в стерильные хранилища с макаронами запрещалось под страхом пожизненного питания оными. Ибо тогда пришлось бы засорить космос восьмьюдесятью тоннами мучных изделий, которые на относительных релятивистских скоростях способны доставить массу неприятностей другим кораблям. Да и вообще не хотелось поддаваться безмозглым летающим тварям, получилось бы, что они людей вроде как выживают.
Варан-мимикродон Клавочка, четвертое корабельное животное, нервничала, не в силах сымитировать на своей шкуре подвижные черные пятна на кремовом фоне. Клавочка короткими перебежками непредсказуемо двигалась по коридорам, ее было плохо видно, и в панике бегущие люди часто запинались, с удивлением оборачиваясь на пустой пол.
Бегающие глаза штурмана Пузикова увидели Клавочку как раз в момент, когда зверь в очередной раз скинул личину и с бледным поникшим видом стал различим на фоне рябой стены.
Глаза штурмана сощурились. Мефистофелевская извилистая улыбка на круглом, добродушном до наивности лице могла вызвать оторопь у кого угодно.
Штурман Пузиков оглядел коридор из конца в конец, схватил за хвост изнемогшее в художественной борьбе животное, быстро заволок к себе в каюту и запер дверь.
Раз Клавочка была корабельным животным, то для нее полагался специальный фиксатор.
Операция по очистке корабля прошла успешно. Мухи не успели забиться в труднодоступные места.
После отключения гравитации, в коридорах и каютах было поднято давление воздуха. Распахнулись все внутренние люки и двери. Черные реки, клубясь, лениво потекли к главному люку. Тот исчез. Вместо него тяжело ворочалась темная масса, похожая на черную дыру, раздираемую полями возмущений.
Капитан Никодим Шкворень проверил привязной ремень и вдавил большую красную кнопку. «Илья Муромец» дрогнул. По коридорам пронесся ураган. И стало светло, ослепительно светло.
Еще дважды нажималась красная кнопка.
После трех циклов очистки был дан отбой тревоги, защелкали замки фиксаторов и пассажиры, вертя головами, начали высовываться из кают.
Корабль блестел как новенький — исчезнувшие мухи заодно подъели весь микроскопический мусор.
Кто-то из команды уже сломя голову бежал на вахту.
Толчея в коридоре столкнула лицом к лицу спешащего из лаборатории биолога Рудимента Милашкина и группу праздно шатающихся с капитаном Шкворенем во главе. Капитан был на редкость благостен, внимательно выслушивал каждого и охотно давал пространные комментарии по поводу прошедшей операции. Группа не спеша любовалась обновленным кораблем.
Вдруг послышалось хорошо знакомое гнусное жужжание. Радостный гул голосов нестройно затих. В гнетущем молчании поскребывание и жужжание мистическим образом перемещалось вместе с проходящим мимо биологом. В руке тот сжимал спичечный коробок.
— У него там мухи! — взвизгнула Адочка Исчадьева, потерявшая во время большой чистки коробку с марципанами и цукатного зайца.
— Точно, — хмуро поддакнул Гений Переделкин, лишившийся полосатого пограничного столба с указателем «До Казимировки 900 млн. км», который он на спор с одним критиком хотел установить на каком-нибудь астероиде.
— В реактор их, немедленно! — загремел Шкворень, привычно хватаясь за бластер. — Вы соображаете?!
— Соображаю, — нагло отмахнулся биолог, подбросил коробок и ловко поймал. Мохнатая кепка его изрядно полысела, объеденная мухами. Темные очки вызывающе сверкали.
Мокасин Карамора сузил глаза, мгновенно протек за спинами стоящих к Милашкину и уже занес было руку над шуршащим коробком…
— Минутку, коллеги, — уверенным до развязности голосом сказал биолог и отступил назад, крепко отдавив Караморе ногу. Тот молча взвыл, немало удивившись, и сразу зауважал Милашкина — еще никому не удавалось не оборачиваясь провести против прогрессора такой простой болевой прием. — Капитан, это — не мухи. Это топливо для корабля.
— Топливо? — тупо повторил Шкворень, шаря в пустой кобуре. Бластера не было. Либо съели, либо сдуло.
Корабельные датчики, с самого утра на разные лады заунывно скулящие о пустых баках и уже порядком осипшие, мгновенно замолчали, жадно обратившись в слух.
Стало тихо.
