Поваренная книга Мардгайла

Только настырно скреблись псевдомухи в спичечном коробке.
— Земле они не опасны, — разглагольствовал Милашкин, — основа их жизни небиологическая. Воздухом они тоже не питаются. Он нужен лишь как рабочее тело для реактивной тяги. Главное другое. Химический состав этих тварей аналогичен алямезону. Именно этот факт, а также уникальный метаболизм позволяет квазимухам жить среди звезд, летая от галактики к галактике наподобие роя крошечных звездолетов.
— Чем же они питаются?
— Я на скорую руку обсудил это с нашими учеными. По их версии мухи жрут вакуум и кванты времени. На самом деле существует лишь одна большая муха, но так как в нашей вселенной три измерения скомпактифицированы, топология протомухи претерпела изменения, адаптируясь к несимметричному континууму, и превратилась в бесконечно ветвящееся дерево квантующихся микрособытий, которое мы воспринимаем как стаю мух.
— А-а… — разочарованно кивнул кто-то.
— О физике потом, — сказал Милашкин. — Сейчас главное — химия. Химия это топливо, Я все подсчитал. Скорость деления мух, количество потребления реактора корабля и так далее. Надо смастерить пару несложных приспособлений с помощью паяльника и кувалды, и мы сможем продолжить путь к Юпитеру, заменив алямезон мухами. Вакуума и времени во вселенной достаточно. Так что, капитан, вы оказались правы — в реактор их, немедленно.
— Гхм… Да? — Капитан одернул китель, огляделся. — Ну, что ж… Где Жужелицын?
— Здесь, — раздался унылый голос. Бортинженер электронных душ во время чистки корабля лишился копченых охотничьих колбасок и ящика светлого пива и потому сейчас пребывал в прострации, напоминавшей нейтральную передачу при выжатом газе.
— Обеспечьте, — приказал капитан.
— Пошли, биология, — вздохнул бортинженер. — Ты-то хоть что прятал?
— Как что? Мух!
— Тьфу!..
На вираже взлетев на стену, веселый пес Юмор промчался за удирающим, гневно шипящим Форсажем. В зубах у кота была крепко зажата косточка с инвентарным номерком.
— Пошли на второй круг, — заметил кто-то.
— Стареет Форсаж. Раньше, бывало, на потолок заворачивал.
— Что-то я не вижу Пузикова, — закрутил головой капитан. — Где штурман?
— Может быть, Псой Карлович случайно налепил на него алую бирку? — мстительно предложил сюжетец Гений Переделкин. Он не мог смириться с утерей полосатого столба-указателя.
— Шутки — за борт! — рявкнул Шкворень и постучался в каюту штурмана. — Владислав, ты здесь?
Никто не отвечал, из каюты раздавалось сопение и какая-то возня. Вдруг дверь распахнулась, и гигантская — около метра в диаметре — консервная банка с огромной надписью «Мидии со специями» выкатилась под ноги стоящим. У банки были четыре чешуйчатые лапки, чешуйчатый хвост и голова мимикродона Клавочки. Большие, навыкате глаза марсианской ящерицы слезились, она с трудом дышала открытым ртом.
— Эт-то что?.. — отпрянул капитан Шкворень.
— Это Клавочка, — упавшим голосом доложил поникший в дверях Пузиков. — Она мимикрировала. Изнутри.
— Я вижу, — ледяным голосом сказал капитан Шкворень, приходя в себя и раздуваясь, как рыба-шар. — Я даже догадываюсь что ты заставил проглотить бедное животное. Заставить бы тебя самого все это съесть. В наказание.
Штурман просиял лицом:
— Согласен!
Капитан прищурился.
— А как же Устав, Володенька? Будь наш корабль пиратским, стоило высадить тебя на каком-нибудь астероиде с одноместным куполом жизнеобеспечения, из еды дав только эти самые мидии.
Пузиков тяжело вздохнул и снова поник. Пожалуй, вечно питаться одними мидиями не смог бы даже он. Штурман сокрушенно покачал головой.
— Не могу я, Кешенька. Уйду из флота. Сил моих больше нет жевать белковую баланду. Согласен даже пойти на линию Туапсе-Анапа, лишь бы вгрызаться зубами в сочный шашлык и запивать его искристым вином!
Капитан потемнел лицом. Друг прилюдно предавал дело всей жизни, более того — основу их долгой дружбы! Имеется в виду не Устав, конечно, а любовь к звездам. Капитан был в растерянности. Долг и дружба бились в нем не на жизнь, а на смерть. Вся гамма и омега чувств отразилась на непроницаемом лице Шквореня.
Многие деликатно отворачивались, украдкой смахивая навернувшиеся слезы. Шкворень — это Гамлет сегодня! Впервые капитан не знал что делать.
— Если все так серьезно, — сказал Рудимент Милашкин, — то я берусь за два дня вывести колонию специальных бактерий-перехватчиков, нейтрализующих все острое-кислое-пряное на полпути изо рта в желудок.
На него посмотрели с напряженным недоумением.
— Вы почувствуете вкус на языке, — пояснил Милашкин, — а в желудок свалятся