к дому старосты посёлка.
Два охранника на верхней площадке лестнице, что спускалась к пирсам, погибли мгновенно, одновременно и беззвучно. Шелла и Ифена сработали на пять с плюсом. Трупы со стрелами в основании черепа быстро оттащили в сторону наёмники, они же прикончили четвёрку охранников в парных патрулях на деревянном настиле, что шёл вдоль берега и был заставлен несколькими десятками бочек и ящиков, благодаря которым наёмники незаметно подобрались к своим жертвам. Следующую пару опять сняли Огоньки. На этот раз вышло не так хорошо: один из убитых, находящийся у самого края причала, упал в реку, подняв целый фонтан воды.
— Эй, Цток, это ты там шумишь? Что случилос…
Пират из охраны, сидевший на бочке на соседнем причале, рядом с галерой Чёрного Борова, получил стрелу в горло, нелепо взмахнул руками, роняя копьё и рухнул в воду. Широкий срезень почти отделил голову от туловища, а бульканье вырывающейся крови из перерезанных артерий, услышал даже Костя, находившийся в полусотне метрах от охранника.
На союзных галерах послышались торопливые шаги и замелькали тени сторожей, тех наёмников, которые должны были охранять имущество и следить, чтобы посторонние не пробрались на борт судов. Сейчас в руках они держали мощные арбалеты, уже заряженные толстыми болтами, так и жаждущими напиться горячей человеческой крови.
Встревоженный крик охранника и громкие всплески в реке не остались без внимания. На галерах Борова и Рыбы разгорелись светильники, показались фигуры людей с оружием в руках. Пиратов было мало, пять-семь человек на каждом судне. Видимо, самые проштрафившиеся из экипажа, лишённые отдыха на острове и оставленные в наказание охранять корабли. В них и полетели стрелы Огоньков и наёмников. Сразу несколько всплесков оповестили, что речным тварям направилась очередная порция угощения. Кто-то из раненых завыл дурным голосом, видимо, получив болезненную рану.
— А, чёрт, не хватало ещё, чтобы на шум сюда кто примчался, — прошипел ругательство под нос Костя и прижался щекой к прикладу винтовки. Уже через пять секунд на мушку попала фигура пирата на дальней галере, одной из тех, что принадлежали Красной Рыбе. Потянув спуск, Костя с удовлетворением отметил, как после громкого хлопка, человек на палубе схватился за шею, сделал несколько неровных шагов и кулем с мукой рухнул на палубу.
За пару минут были перебиты все видимые противники, после чего прикрываясь щитами и защищённые доспехами, наёмники вступили на палубы вражеских галер. Один корабль за другим подвергся зачистке. Всех пиратов убили, даже тех, кто забился в угол в трюме и слёзно умолял о пощаде. Расковали нескольких рабов на вёслах, оставив им инструмент, чтобы дали свободу остальным и предупредив, чтобы они и их товарищи сидели, как мыши под веником, не пытались выбраться на палубу или взяться за вёсла до рассвета. Во всех случаях нарушения этих указаний галеры будут сожжены, а нарушители расстреляны с причала и палуб соседних кораблей.
Когда причал и пиратские галеры перешли под полный контроль наёмников, Костя спустил на берег големов, шестерых — по три тяжеловесных создания уместилось на каждой галере. Наёмники, включая и тех, кто пришёл с Костей, остались охранять причал. Костя с Огоньками и шестёркой големов, вставших полумесяцем в нескольких метрах перед ним и девушками, направился в посёлок.
Встав в начале улицы, в нескольких десятках метров от самого большого развлекательного заведения, битком набитого пиратами, Костя дал отмашку Кайлине. Девушка тут же натянула лук, и пустила в небо стрелу со светящимся наконечником, оставляющим едва заметную белую полосу в воздухе. В двадцати метрах над крышами строений стрела взорвалась ярчайшей серебристо-голубой вспышкой. Словно, молния полыхнула в небе.
— Пли! — через секунду после светового сигнала скомандовал Костя, и следом десятки свинцовых и бронзовых пуль ударили по ближайшим зданиям.
Стены из тростника не бог весть, какая защита от кусочков металла, летящих с огромной скоростью. Весёлые крики и разухабистые песни, как ножом обрезало. Вместо них раздались стоны боли, непонимающие возгласы. Пули буквально сметали все преграды на своём пути, причём, не разбирая правых и виноватых. Досталось всем — пиратам, рабам, что обслуживали увеселительные заведения, дамам лёгкого поведения. Люди выбегали на улицу, чтобы тут же пасть под стрелами и чарами боевых амулетов. Никто не старался разбирать — пират перед ним или раб с ошейником. Бить огненными шарами и молниями по горючим строениям наёмники опасались, ведь так они теряют часть трофеев. А если перекинется огонь на склады, дома торгашей? При скученности зданий на острове это угроза была велика.
