Повелитель металла

бандитов одного за другим, а потом вдруг замолк ‑ кончились снаряды. Когда до братьев и голема разбойникам оставалось метров десять, они остановились и вперёд выпустили вожака. С его руки сорвался сгусток пламени, угодивший в грудь голема, проплавив в металле дыру размеров с кулак. Повреждения для шахтёрского механизма оказались фатальными. Костя ощутил, как исчез контроль над големом. Сам металлический боец повалился на спину, загремев, как ведро с болтами. Во все стороны повалили густые клубы пара, частично скрыв братьев.
Дееспособных разбойников осталось семеро, плюс вожак и два уродца. Атаман остался на месте, послав семерых на братьев, а уродов на Костю. Вблизи те выглядели ещё кошмарнее: горбатые, одно плечо выше, другое ниже, словно переломанные ключицы срослись неровно, у одного левая рука, у другого правая была длиннее и тоньше соседней, пальцы узловатые, неровные и вместо ногтей самые настоящие короткие коричневые когти. На лицо и вовсе лучше не смотреть впечатлительным особам, настолько уродливое и больше похоже на звериную морду с вывернутыми ноздрями, выдающейся вперёд нижней челюстью, большими надбровными дугами и глубоко посаженными маленьким глазками.
Когда до первого противника оставалось четыре метра, Костя активировал последнюю гранату и со всей силы бросил в него и тут же прикрыл левым предплечьем лицо, чтобы в смотровые отверстия шлема не угодили осколки.
Громких хлопок, несколько ударов по телу и левой руке, следом оглушительный рёв раненого урода. Второго. У первого, того, в кого попала граната, почти полностью снесло голову. Снаряд взорвался чуть ниже ключиц, разворотив грудь, разорвав шею до позвонков и оторвав половину черепа, только затылок с кровавым месивом и уцелел. Его соседу, который бежал в полутора метрах сбоку, посекло осколками бок и правую руку, в которой была зажата дубина.
Раскрутив кистень, Костя буквально выстрелил им навстречу врагу. Металлический шарик в кровавые брызги разнёс левую руку, которой, было, прикрылся урод, и ударил того в грудь. Зачарованное оружие отбросило человека на пару метров назад. После такого обычно не встают… обычно, да, но этот смог удивить Костю. С кровавой пеной, скрючившись ещё сильнее, чем до ранения, но, не выпустив дубину, урод пошёл навстречу Косте. А за ним и вожак обнажил мечи, приготовившись принять участие в драке.
Раскрученный кистень гудел, как трансформатор. Получив второй удар, урод улетел далеко в сторону и так и остался там лежать, подёргиваясь и хрипя, пуская кровавые пузыри. Уроды оказались очень живучими. Даже первый, практически лишившись головы и части грудной клетки, всё ещё шевелился.
‑ Неплохо, ‑ хрипловатым высоким голосом произнёс (произнесла?!) вожак. И с места сделал огромный прыжок метра на полтора. Костя неловко ушёл от удара, выставив под удары мечей левое предплечье. Следом взмахнул кистенём, попытался крутануть восьмёрку, отпугивая противника. Тут же повернулся вокруг своей оси и нанёс удар по горизонтали. Его враг подставил под цепь меч. Видимо, надеясь воспользоваться случаем и обезоружить землянина. Но вышло так… обмотавшись вокруг лезвия цепь ещё больше усилила скорость била и бронзовый шарик при столкновении с лезвием выбил меч из пальцев вожака. Да ещё и отсушил руку, судя по тому, как затряс повреждённой конечностью разбойник.
Следующий удар Костя нанёс сверху вниз и зацепил вторую руку, попав билом по гарде меча. Меч вылетел, пальцы, словно, попали под пресс ‑ сквозь лохмотья перчатки брызнула кровь и забелели осколки костей.
‑ Всё ещё неплохо, да? Или уже хорошо, а то и замечательно?! ‑ с пьяной от вида чужой крови и собственного адреналина бесшабашностью выкрикнул Костя. От звука его голоса противник вдруг замер, отскочил назад и, как будто забыл о собственных ранах. Вместо этого принялся пристально всматриваться в лицо Кости, скрытое глухим с Т‑образным отверстием шлемом.
‑ Ты? ‑ неверяще произнёс разбойник, а потом во весь голос заорал. ‑ Ты! Убью!
Бросок противника был так стремителен, что Костя его прозевал. Вожак сбил его с ног, навалился сверху и здоровой конечностью вцепился в шлем.
‑ Нна‑а‑а! Сука‑а‑а… гад… ‑ зашипел Костя, нанося кулаком в латной перчатке удар за ударом в бок врага.
Бороться в латах было жутко неудобно. Противник в своей кольчуге имел превосходство и будь у него обе руки целые или просто действовал хладнокровнее бы, то имел все шансы прикончить Костю. Но непонятная ярость ослепила его, лишила ясного рассудка и оценки ситуации. Вместо того чтобы снять с пояса кинжал и ударить им в смотровую щель, вожак вцепился в шлем и пытался его снять.
Костя нащупал раненую ладонь у противника и со всей силы