Попаданец, магия, стандартный набор. Костя пришёл в себя от жуткого холода. Машинально свернулся калачиком и стал нащупывать одеяло. Этого у него не получилось, следом ощутил боль от мелких предметов, впивающихся в тело, сырость и каменную твёрдость ложа. Что за?…
Авторы: Михайлов Михаил Михайлович
на лету, не получая в ответ укусов и царапин. Мяса и шкурок хватало с лихвою. Сшил себе из шкурок (использовал полоски кожи в качестве ниток, а дырки прокалывал ножом) шлем, закрывающий шею и щёки и спускающийся бармицей на плечи, жилет из нескольких слоёв и наручи с наплечниками. Пах и бедра защищала юбка из широких полос сыромятной кожи. Всё было хорошо ‑ сыт, одет, но вот воняло от шкурок так мерзко!
С первым крупным хищником Костя столкнулся на третий день своего путешествия по пещерам. Узкий проход привёл его в просторный и сухой грот. У Кости уже выработалась привычка ходить тихо, смотреть, куда ставит ногу, поэтому, хозяин берлоги его не услышал. Зато унюхал. Послышалось громкое фырканье, короткий рык, словно, тварь предупреждала: прочь, вонючки, здесь вам ничего, кроме взбучки, не обломится. Видимо, ящерки ему были знакомы. Учитывая пронырливость этих созданий, в этом нет ничего удивительного. Запросто могли наведываться в гости к крупным обитателям подземелий, и лакомиться их запасами.
Сперва Костя принял тварь за гору мха или валун, поросший им. Спало существо, свернувшись в плотный клубок, спрятав голову за широкими лапами. Крупная, величиною с тибетского мастиффа, только шерсть курчавая и короткая. Похожа на обезьяну строением тела, а вот пасть вытянутая, широкая с огромными клыками. Вместо глаз ‑ бельма. На передних и задних лапах длинные прямые когти, похожие на барсучиные. В общем, павиан ‑ не павиан, росомаха ‑ не росомаха, медведь ‑ не медведь.
Бросилась тварь стремительно. Вот медленно поднимается, встаёт на задние лапы и раскрывает пасть, угрожающе рыча, а через секунду прыгает вперёд, опускаясь на передние лапы и дальше вразвалку, но очень быстро, передвигаясь на четырёх конечностях.
Раскрутив кинжал, Костя метнул его, когда до существа было меньше двух метров. Клинок вонзился в холку, погрузившись по самую рукоять в тело. От удара у павиана‑росомахи подогнулись все лапы, и она упала на брюхо. Не давая твари прийти в себя, Костя вытащил из ремённой петли секиру и нанёс удар по шее. Потом ещё раз и ещё. Шкура была толстая, да и свалявшаяся почти как войлок шерсть, хорошо защищали создание от острой стали. Костя только с третьего удара смог рассечь её природный панцирь.
С убитой твари шкуру снимать не стал, уж очень это тяжело было. Мясо оказалось жёстким, пахло неприятно. Ящерки хоть и не шедевр кулинарии, но гораздо вкуснее.
Намного сильнее заинтересовал Костю мусор в логове. Один из углов был на метр в высоту завален костями. Среди них попадались человеческие, или очень сильно на них похожие. Зарывшись в вонючую гору (от брезгливости избавился ещё в рабском фургоне в пустыне), Костя несколько часов сортировал находки. Потом провёл ревизию.
Пять ножей ‑ два стальных и три бронзовых. Десять бронзовых монет размером с советский полтинник 1924 года. Дюжина бронзовых пластинок в пол‑ладони величиною и толщиной миллиметров семь. Шесть наконечников для арбалетных болтов из плохой стали, покрывшиеся коркой коричневой ржи за долгие годы. Мятый бронзовый шлем с несколькими неровными отверстиями. Костя примерил дырки к клыкам убитой твари и с уважением присвистнул: подошли.
В Гроте Костя поселился на неделю. Сначала устроил баррикаду в проходе из костей и повесил там же магический светильник. Теперь каждый, кто решил его навестить, выдаст себя или шумом, или тенью. Из двух пластин сделал жаровни: клал на них маленькие камешки, а поверх тех ‑ тонкие полоски мяса. Жареное мясо хранится дольше сырого.
Из оставшихся пластин смастерил себе нагрудник, пробив кинжалом в них отверстия по углам и скрепив проволокой. Проволоку сделал из монет, порезав их спиралью всё тем же кинжалом. Наконечники очистил, расплющил секирой, пробил в центре отверстие и нанизал на проволоку. После зачарования на усиление удара получился неплохой кистень. Шлем и нагрудник зачаровал на прочность. Все ножи заточил до бритвенной остроты и сделал подобными кинжалу, только вместо материи пришлось привязывать кожаные шнурки из шкуры павиано‑росомахи.
Глава 8
Острые края трещины царапали экипировку, грозя порвать её рано или поздно. Костя про себя чертыхался, но упрямо лез вперёд. Позади осталось большое подземное озеро с галечным берегом. Вода из него уходила под скалу, и другого пути из пещеры с водоёмом не было. Или назад, наматывая километры до ближайшей развилки, которую прошёл вчера, или по этой трещине, рискуя через пару часов остаться в лохмотьях или застрять. Кое‑где Косте приходилось браться за молот и сбивать уступы, чтобы прочистить проход. Молот и две кирки, он нашёл в берлогах подземных росомах, как решил называть этих опасных тварей. Название
