Бывший офицер-афганец, а ныне бизнесмен Сергей Томчин решил отдохнуть в компании старого армейского друга Юры и егеря дяди Коли, которого когда-то спас от бандитов. Карельские леса, озера, рыбалка – что может быть лучше? Но, решив прогуляться перед сном, трое друзей неожиданно для себя заблудились. Пришлось ночевать под открытым небом. А утром выяснилось, что они очутились… в степи!
Авторы: Петров Иван Игнатьевич
спасая главную ценность всех местных империй — императора. Опять пугливый попался.
Мог бы, кстати, там резервы пособирать. Очень отвлекает от напрасных переживаний. Ладно, не маленький, найдется.
За то время, пока мы с моими дивизиями добывали победу тяжкими изматывающими переходами, зарабатывая боевые мозоли на пятках и иных деликатных местах, трущихся о седло, наша прочая братия, разосланная по городам и весям, тоже старалась внести свой посильный вклад. В основном, вклад вносился путем изъятия со встреченных городков и поселков городского типа ежегодного налога, приготовленного для сдачи в хорезмшахскую казну. Желательно в твердой валюте, но — и прочее барахло тоже принималось. Налог уплачен — далее все вопросы только к нам. Если будут вопросы. Нам тоже надо на содержание войск, а поскольку других, кроме наших, войск не видно, то все нам, а хорезмшаху — кукиш.
Инцидентов практически не было, всей этой мелочи все-равно, кого кормить, главное — чтобы жить не мешали. В качестве расписки оставляли сломанные трудолюбивыми руками горожан городские укрепления. Гарнизонов не оставляли, народа не хватало катастрофически. Общими усилиями и своим хорошим поведением собрали целых три дивизии местного ополчения, которые с энтузиазмом, достойным лучшего применения, жадно посматривали по сторонам, выискивая бреши в обороне укреплений бывших коллег. Оставлять на местах их просто не решались, боялись, что совместят полицейские функции с карательными, а это почти наша страна. Поэтому выглядело все — как обычно. Не было монголов. Был монгол и — нет его. Ну, кто постарался, те заметили. Другое дело в городах, где засели гарнизоны. С этими каждый справлялся в меру сил и наличия талантов.
Самая монгольская работа выпала на долю Чагатая и Октая. Тарс, Ташкент и Нур сдались без боя. Чуявший свою вину Отрар заперся и не дышал. Пятьдесят тысяч кипчаков-канглов, присланных в качестве гарнизона Теркен-хатун, дружно замерли на вдохе. Тут дыши — не дыши, а города, где были убиты послы, считаются у монголов «черными городами». Все предатели и нет им пощады.
Так что, можно друг друга не пугать, это правда. Был в караване мой личный посол. И, в конце концов, чем сказки на ночь друг другу рассказывать, можно было покинуть город. Пока монголы не подошли. А когда подошли — пришлось уже грязью, камнями и прочей дрянью заваливать городские рвы. Тем, кто далеко не ушел, в городских предместьях остался. Все на работу против черного города! Раньше кончим — раньше по домам пойдем.
Китайцы подошли? Все на помощь китайцам! Собираем, расставляем, переставляем. Ну, как всегда. А кто трудиться не любит и воевать привык — на помощь своим братьям. Две местных дивизии штурмом стен и ворот периодически занимаются, им пополнения завсегда нужны. За пять месяцев осады народ пообвык и втянулся. Всем уже этот Отрар поперек глотки встал. Энтузиазм возник, соревновательность. Стокгольмский синдром в действии. Братство по оружию у штурмующих, даже — если за стенами твой родной брат засел. Для обеих сторон никаких тайн не осталось. Они знали, что их убьют, а мы знали — как. В общем, они бы там вообще переженились и внуков общих завели, но тут поступила информация о взятии мной Бухары, осада закончилась и начался штурм.
Хайдар-хан бился даже после падения города и, уже безоружный, швырялся камнями. Был схвачен и переправлен ко мне для допроса. Судьба остальных была менее печальна. Гарнизон канглов, пытавшийся напоминать о своих общих корнях с кочевниками-монголами, перебили весь. Уцелевшие горожане, после небольшой передышки, приступили к разборке своего города. Контроль осуществляли их бывшие соотечественники, не желавшие, чтобы такое когда-либо повторилось в их жизни. Прониклись. Не будет Отрара больше. Хайдар-хан рассказал все о Теркен-хатун. Потом он умер. Он уже сам хотел. А умер так, как этого хотел я.
Корпус Чагатая и Октая выдвигается к Самарканду, на встречу со мной. Выжившие отрарцы идут с ним, будут рвы засыпать в Самарканде. Их никто не простил.
Даже их ремесленников к нам в Монголию переправлять бесполезно. Перебьют по дороге.
А ведь весна на дворе. Наш путь лежит через долину Зеравшана и — уже ничем не напоминает «Пыль» Киплинга. Скорее, «Путь далекий до Типперери» — ее и мурлыкаю. Сады перемежаются огородами, огороды сменяются полями. Свежий ветерок обдувает голову. Хорош-шо. Курортные места: дачные дома и небольшие крепостишки напомнили пейзажи по Приморскому шоссе в сторону Зеленогорска. Через каждые двести-триста метров очередное бунгало, где вкушает райское наслаждение новый бухарец, даже не проявивший интерес к происходящему невдалеке. А зачем? Хорошие жены, хороший дом — что еще надо человеку, чтобы
