Бывший офицер-афганец, а ныне бизнесмен Сергей Томчин решил отдохнуть в компании старого армейского друга Юры и егеря дяди Коли, которого когда-то спас от бандитов. Карельские леса, озера, рыбалка – что может быть лучше? Но, решив прогуляться перед сном, трое друзей неожиданно для себя заблудились. Пришлось ночевать под открытым небом. А утром выяснилось, что они очутились… в степи!
Авторы: Петров Иван Игнатьевич
переживать. Просила Боорчу сказать, но тот все тянул. Вот и остались мы с Боорчу одни. Даст бог, хоть он меня переживет, не хочу больше никого терять. Не могу уже, устал. Столько лиц, столько людей осталось в памяти, а вокруг почти никого. Вся жизнь череда потерь.
Мухали до последнего шел к цели. У императора Цинь остался только Кайфын и окрестная провинция. Сейчас назначили какого-то Джафара, венгра, помощника Мухали. Там весь аппарат организован по китайскому типу, работа не остановилась, труд Мухали не пропадет. Ерунда это все, история сама по местам расставит, а друга моего больше нет. Мы еще встретимся, Мухали Го Ван. Мы еще встретимся. Я всегда тебя буду помнить.
На берегу Эмиля нас встречали мои внуки, сыновья Толуя, одиннадцатилетний Хубилай и девятилетний Хулагу. Ничего торжественного, просто дети, соскучившиеся по отцу и деду. Это кто истории не знает, так думает. А меня, радостно визжа, повиснув на шее и тыкаясь носами мне в щеки, встречали будущий повелитель Китая Хубилай и будущий хан Персии Хулагу. И я изо всех сил сжимал в своих объятьях таких родных и замурзанных повелителей вселенной. Почти дома.
Вначале я ожидал скорого появления Бортэ с Хулиганом. Все семьи моих сыновей приехали их встречать, и радостный гомон почти месяц не смолкал в Ставке, пока родные не начали разъезжаться. Столько времени не виделись, всем хотелось пожить отдельно и отдохнуть в кругу любимых жен и детей. Постепенно мы остались одни. Мы — это я, Хулан и Люська. И мои гвардейцы, остальные дивизии ушли вперед. Черт его знает, наверное, с возрастом характер портится, хотя куда уж больше, но я решил подождать. Что, Чингизхан нужен только тогда, когда проблемы на горизонте? А нет проблем, так и встретить некогда? В общем, я упустил момент, когда можно было еще не обращать внимания на церемонию встречи после шести лет разлуки и надулся, как мышь на крупу, надолго застряв у самого входа в свою страну. Никто внимания и не обращал: раз сидит здесь, значит, так надо. Опять чего-то замыслил, связных гоняет, какие-то страны контролирует, вдаль смотрит. Никуда я не смотрю, просто обиделся и стою тут упрямо. Действительно, старый дикий степной осел.
Надо попытаться отвлечь моих сыновей и их потомков от планов по завоеванию разведанных дивизиями Чжирхо и Собутая западных земель. Информацию эту не скрыть, слишком много воинов участвовали в походе, и их рассказы уже будоражат умы молодежи, не успевшей на эту войну. Конечно, воспоминания ветеранов завоевания городов из сказок «Тысяча и одной ночи» тоже привлекают внимание будущих героев и победителей, но — там основные бои пришлись на долю туземных войск, монголы выступали почти в роли военных советников, не было того упоения чувством силы, воинского братства, полета на странами и народами, которыми дышат сказания лихих путешественников-рубак. Где оии только не побывали за эти годы, а многие воины монгольских дивизий провели их в гарнизонах городов. Одна, две, три битвы, огромная добыча — вот и все, чем они могут похвастаться. Участники сражения на Инде вообще не из породы хвастливых.
Те, кто принесли своему народу славу и власть над огромными пространствами, на своей шкуре почувствовали, что, как когда-то сказал Кульчицкий: «Война — совсем не фейерверк, а просто трудная работа». Эти люди давно поняли настоящую цену простой мирной жизни в кругу любящей семьи. Молодежь — вот кто будет рваться на Запад. Да захоти я, давно бы Запад лежал в руинах у наших ног. Достаточно было выпустить Чжирхо из юрты. Тогда. И — в дивизиях Бату, готовящихся к африканскому походу через Гибралтар, в одном строю стояли бы русские, немцы, французы, испанцы, итальянцы. Господи, как же мне больно. Инфаркт, наверно.
Зучи на всю страну, везде, где может, вещает, что я отдал ему все земли на Север и на Запад от кипчакских степей. Ну да. Ну да. А в документы в канцелярии посмотреть? Так и не оторвал задницу Дешт-и-Кипчак повоевать? Опционами что ли торговать собрался на право вести войну в западном направлении? Виды на Европу продавать. Как же меня надо ненавидеть, чтобы так чувствовать, куда больней ударить. Именно чувствует, чего я больше всего боюсь, не понимает, зачем это мне надо, но гадит.
Убийц своих уже устал присылать, скоро сам с луком у границы Ставки встанет и начнет по мне стрелами садить. Что ты мне, старый хрен, сделаешь? Раньше терпел и это стерпишь. Его бесит, что я скрыл его предательство. Думает, на крючке держу, покорности добиваюсь. Бортэ я пожалел, сестру свою, дурак. Я ей больше обязан, чем ты себе представить можешь. Не тебя, а детей твоих, внуков ее пожалел, ты же их всех под нож подвел, мерзавец.
Кажется, отлежался за зиму, пора и домой. А то, через два года, здесь помирать придеться. Так никто и не приехал
