Бывший офицер-афганец, а ныне бизнесмен Сергей Томчин решил отдохнуть в компании старого армейского друга Юры и егеря дяди Коли, которого когда-то спас от бандитов. Карельские леса, озера, рыбалка – что может быть лучше? Но, решив прогуляться перед сном, трое друзей неожиданно для себя заблудились. Пришлось ночевать под открытым небом. А утром выяснилось, что они очутились… в степи!
Авторы: Петров Иван Игнатьевич
преследовали, трофеев не собирали. Мне принесли на осмотр луки — слабенькие, доспехи бамбуковые. Есть мечи интересные. Ну, народ, что захотел — себе подобрал. Наверное, копья использовать собирались? Или колесницами нас по флангам давить? Я как-то и не понял, слишком быстро все закончилось. Им бы с такими замашками — да в древний Рим! Поймали несколько пленных, они сообщили, что рядом, буквально в нескольких километрах, есть город Банжоу — туда, мол, все и побежали. Проехали мы за ними — ворота открыты, дивизия спокойно зашла. Никакого сопротивления. Такая война.
Дивизия размещалась на постой в городе, а я решил попробовать принять ванну — впервые за прожитые в этом мире десять лет. На объяснения по этому поводу у меня ушла почти половина дня. Разместившись во дворце (кстати, действительно, дворце!) здешнего градоправителя, вынужден был отметать буквально каждую минуту просто сумасшедшие предложения согнутых в поясном поклоне китайцев. Ванну из крови младенцев и девственниц. Просто девственниц, просто младенцев, и все в таком стиле. Считали меня людоедом, тонко издевались, спасали город? Очень настойчиво спасали. Впечатление сложилось такое, что у них здесь это в порядке вещей, я даже вспомнил одно китайское национальное блюдо: подают мозг еще живой обезьяны, и надо его есть ложкой прямо из спиленного черепа. Не на пустом месте возросла такая кулинария. Наорав на болванов, получил ванну, а они поголовный инфаркт. Наверное, резаться разбежались. Вымылся и нормально уснул — впервые за два месяца.
Утро началось с проверки котлов, запрет всем еще на нашей стороне озвучивали. Никакого угощения от китайцев, потравят мне народ. Нам вообще пока от них ничего не надо, так — оглядеться прибыли. Грабить можно, но осторожно, нам ведь воевать, чтобы на скорости передвижения не сказывалось. Третий конь — для припасов. Этак превратятся из дивизии в стадо хомячков с раздутыми щеками, при встрече с врагом от страха за наворованное атмосферу загазуют. Враги перед нами будут кирпичи ладонями рубить, и — «кья!» — кричать, а мы портить воздух. Целых две армии клоунов.
Делом занимаемся. Все осматриваются, делают для себя выводы на будущее. Особое внимание укреплениям, стенам, у китайцев все стандартное. Что здесь увидим, то и в остальных городах и крепостях, отличия только в размерах. Напомнил градоначальнику, что за убийство монгола — смерть, пусть доведет до жителей, или будет виновен, что не довел, и попадет в соучастники.
По идее, надо бы сжечь несколько городов и городков, чтобы император скорее собирал армию, готовился к битве с нами. Небольшие армейские группы и гарнизоны мы можем уничтожать хоть до посинения, очередной весенний набор покроет эту убыль циньцев, единственный надежный способ — громить крупные войсковые соединения Цинь, заметные на общем кадровом фоне. Не менее ста тысяч воинов за год? И как это сочетается с необходимостью перехода под нашу руку крупных воинских соединений? С чего им к нам в объятия бежать? Под страхом смерти? Зачем нам тогда эти толпы неумелых трусов? Думай, Чингизхан, анализируй обстановку. Иначе — повторим судьбу Наполеона в России, даже выиграв здесь генеральное сражение и разрушив столицу. Местный Кутузов сохранит армию, и нас потихоньку, не торопясь, добьют по частям. Гибче надо, не упираться в принятые заранее довоенные догмы. Это как? Пальцем покажи.
На третий день стоянки мне представили пленного циньского офицера — специалиста по обороне и взятию крепостей. Очень хорошее впечатление произвел, вот таких бы нам побольше, но предлагать ему службу не стал, а сам он не попросился. Главное, к чему я пришел, беседуя с ним — всю политику в работе с армией надо вести, держа его пример перед глазами. Как он оценит то или иное наше действие, оттолкнет оно его от нас, или наоборот, склонит чашу весов в нашу сторону. Гордый, профессиональный и порядочный человек своей страны. Именно для него и его потомков предназначены наши теперешние деяния.
Не знаю, доведется ли встретиться вновь, но я его запомню. Очень мне помог, и не рассказами о своих чудо-машинах, способных метать камни аж на пятьсот шагов. Я задумался, забылся, и на его вопрос о моем впечатлении от китайской техники ответил почти автоматически, что — дрянь, ничего интересного. По-моему, он удивился. Вот так, дикарь не оценил, а он потратил на меня свое драгоценное время. Кстати, в чем-то прав, его осадные башни, камнеметы и стенобитные машины я, действительно, видел впервые в жизни, и за такое высказывание любой экскурсовод вправе был бы обидеться.
В тот день понял, что для достижения своих целей должен собирать не богатства и драгоценности покоряемых народов, я должен собирать людей. Именно они будут сверкать алмазами
