Бывший офицер-афганец, а ныне бизнесмен Сергей Томчин решил отдохнуть в компании старого армейского друга Юры и егеря дяди Коли, которого когда-то спас от бандитов. Карельские леса, озера, рыбалка – что может быть лучше? Но, решив прогуляться перед сном, трое друзей неожиданно для себя заблудились. Пришлось ночевать под открытым небом. А утром выяснилось, что они очутились… в степи!
Авторы: Петров Иван Игнатьевич
в моей воображаемой короне и приведут нас к победе. Деньги и щедрые подарки привлекут к нам многих толковых специалистов, но настоящее дело люди делают не за деньги и почести. Самый дорогой труд — это труд всей жизни, и это работа бесплатная.
Я думаю, Боорчу всегда был маленьким. В два года — самым мелким из ползунков, в десять — из травы не видно, в двадцать — проще под конем пройти, чем перепрыгивать. Не местный гном или лилипут, но на грани. Из таких Ленины хорошо получаются, есть такая порода мелких властителей. Но здесь не вышло, Боорчу власть не любил и ни в чем таком не нуждался. Из него вырос мелкий бульдог. Я никогда не сталкивался с подобным бесстаршием, он шел на толпу не с мрачной веселостью фаталиста, я как раз из таких. Убъют — так убъют. Нет, Боорчу шел сам убивать всех, кто угрожает его другу, встал на его пути и, надо сказать, делал это очень результативно. Настолько, что толпа, потеряв половину, явно желала пересмотреть требования к достаточности своей массы и, теряя уверенность, разбегалась от сумасшедшего психа. Остановить его невозможно, я сам один раз висел у него на плечах, вглядываясь в белые от бешенства глаза и пытаясь утихомирить. Показалось Боорчу, никто не хотел меня убивать. По крайней мере — все не хотели, а пара решившихся умерли в первые же секунды. Остальные были ни при чем. Висение ничего не дало, он таскал меня минут десять, пока я не отключил его ударом под ухо. Ничего другое не помогло, в малыша вселился железный гигант, у меня руки соскальзывали.
Для друга, а я его друг — он не считается ни с чем. Это не преданность своему вождю, не обожествляющая любовь восхищенного. Боорчу не разделяет себя и меня, для него мы одно целое. Так он меня чувствует.
Больше всего я боюсь когда-нибудь его подвести. Даже случайно. Может быть, он моя совесть? Да нет… Друг. А вообще — хороший юморной парень, вокруг таких всегда смеющийся народ. Шутник. Все его любят.
Зучи привел дивизию легкой конницы Мухали, с ним прибыли все трое братьев. Я разделил дивизию на три части и, поставив каждого из старших во главе своих воинов, отправил всех на Запад империи. Младшего оставил при себе в качестве второго заместителя. Опасаюсь доверять ему самостоятельное командование — слишком молод и может наворотить дел. Шанс попасть в плен велик, а война еще только началась, мы ничего не знаем о тактике действий армии Цинь. Пока это разведка боем, к концу лета все встретимся и обсудим достигнутый результат. Мы не будем оставлять гарнизоны в захваченных городах и городках, их слишком много, у нас просто не хватит людей — лишь распылим нашу армию по деревням. Пока даже невозможно определить, какой экономический вред мы наносим империи, сжигая тот или иной город. Слишком много империи для нас, или слишком мало нас для империи.
Фактически, метаясь по стране и пугая народ, создавая у китайцев впечатление о сотнях тысяч конных монголов, рыщущих во всех концах Цинь, мы так ищем ниточку, которая приведет нас к победе. Армия Цинь спряталась за стенами городов, которые мы не можем взять, и оставила в нашем распоряжении все пространство страны. По крайней мере — весь север и центр. Даже захватывая города, мы не получаем ничего, кроме добычи, которую не можем вывезти, ее слишком много, а города не удержим, не владея принципами обороны. Везде — не, не, не! — хоть из дома не выходи. Комар кусает медведя, бьется с ним смертным боем, а медведь лениво почесывается, отмахивается и не желает просыпаться. Просто разные весовые категории.
Захватили более десятка городов. Слишком быстро передвигаемся, китайцы не успевают реагировать. Чем брать город штурмом — проще доскакать до соседнего, где о нас не слыхали и не закрыли городских ворот. Мирное население сопротивления не оказывает, забиты, боятся солдат. Напоминают покорный скот, которому все равно, кто его зарежет. Пока так. Все хуже, чем я думал, здесь можно воевать лет двадцать без результата. Действительно, тысячелетняя, расшатать невозможно.
Будем набирать опыт взятия укрепленных городов и крепостей. Для этого придется таскать с собой все эти китайские машины, нужен обслуживающий их персонал. Наших и учить не стоит. Как только местные согласятся, начнем. Ну, надо же хоть что-то делать.
Чжирхо, действительно, — «стрела», ему такое прозвище очень подходит. В первое же лето войны доскакал до ворот столицы. С момента нашего расставания он двигался вдоль стены, не углубляясь далеко на территорию. Ударом с тыла разгромил достаточно крупное войско, с трепетом вглядывающееся в горизонт в ожидании встречи. Явно в этих китайских построениях что-то есть, но мы, торопыги, постоянно не даем нам этого объяснить. Ломаем игру и остаемся незнайками. Дошел до большой крепости Датун, пристроенной к стене и обросшей
